Я поддерживаю Адмирала Лазерную Бороду и Валери Соланс, и считаю, что все насильники, политики, организаторы кампаний, члены политических партий, непотребные певцы и музыканты, председатели правлений, кормильцы, домовладельцы, «Великие Художники», дешёвки и трусы, копы, магнаты, учёные, лжецы и хвастуны, диск жокеи, владельцы недвижимости, биржевые маклеры, перекупщики, никчемные артисты, мусорные отбросы, плагиаторы, все мужчины из рекламного бизнеса, психиатры и клинические психологи, нечестные писатели, журналисты, редакторы, издатели, цензоры, вербовщики, лётчики должны умереть! Сдохните, мы все вас ненавидим! Ваш боров, 300 кг!

День безмятежно догорал в ослепительном блеске. Бразория, штат Техас. Я спросил у Дрю (супер известного иллюстратора-оформителя, уроженца Орегона, перебравшегося, как и все закомплексованные девочки, в ЛА):

— Куришь?

— Нет.

— Я тоже, — сунул сигарету в рот, зажег ее и затянулся. — Пожуем эклер?

Мы расположились у утеса. Я поведал ему, что практически все вещи, которые нас окружают, превратятся в мусор. В том числе и его иллюстрации, как бы они ни были хороши. Рассказал о том, как милая инфантильность постепенно угасает во взрослой матрице. Он слушал, покусывая ус. Позже он признался мне, что его пугает не сама смерть, а то, что придется долго лежать под землей. «Я не так глуп, как это кажется», произнес Дрю, спустя несколько часов молчания, и скомкал свои рисунки. Произнес он это сентенциозно, с решительным видом допил свой шартрез, встал и ушел в закат. Туда, где земля влажнее сиропа. Туда, где Рио-Гранде. // В свое время, седовласый дедушка говорил маленькому Дрю: «Парень, если хочешь изводить людей – будь канцелярской крысой!» Правильно говорил старик. Видать, жидок.

Осьминог Льюис (универсальным языком видеоигр) озвучил великую идею, но неправильно оформил ее концептуальное содержание. Жизнь не должна вступать в схватку с реальностью видеоигр, она должна поглотить ее! Это эффективно и правильно. Но Льюису этого не понять. Он не герой, не Марио, не провидец, но инструмент перемен. Вскоре все мы будем не только носить дигитальные рубашки, произведенные узкоглазыми, но и жить в мире узкоглазых игр. Герой – тот, кто первый откажется быть человеком!

Кагал эксплуататоров, использующих наемный труд грудастых барышень, зарабатывает на твоем коротком поршне: латексные мириады околопорнографических bd-картинок («частичный объект») с бледным, как моль, симулякром Бетти Пейдж (Дитой фон Тиз) да прочий загон дорогущих блядей существует исключительно для удовлетворения желания одномерного мужлана с недельным перегаром. Гениталии – нечто, что продается всегда. Мне неизвестно, какая судьба постигнет девушек, демонстрирующих технические отверстия холодным объективам, однако я склонен полагать, что их ароматные потроха, вне всяких сомнений, достанутся моргам и служителям прогресса, водителям мегамашин похоти со стразами в глазницах, в качестве давальческого сырья. Ныне почившая «спортсменка, комсомолка и просто красавица», нагая отроковица Бетти Пейдж повернулась ко мне открытым истекающим лоном Даши Астафьевой. Чудовищным, вопиюще беззубым отверстием. Пирожком с щебнем. Дикое вожделение заливает ум. Хромая воля вынесена за скобки бытия. Пришельцы появляются и всех спасают.

ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням.

отведай плоть и кровь христову во имя антропной секуляризации

Двуногий хочет «быть любим» (всегда, всеми и во всем); это врожденная, природная сущность человека. Но каждый, рано или поздно, сталкивается с жестокой реальностью Реального, которая отрицает право «быть любимым» (издевательства и унижения в школе, побои в детстве, etc) = искреннее желание «быть любимым» превращается в агрессивное, садистическое желание властвовать над другой серостью (суррогат любви). Кажется, что при помощи властного, господствующего положения можно заставить других любить себя, но и это желание не может быть реализовано при столкновении с Реальным.

Дискурс господина трансформируется в фантазмы власти: конструируется собственный символический мир, в котором субъект может чувствовать себя первым (следовательно, любимым). В рамках данной психоаналитической конструкции, все человечество обречено претерпевать христианские страдания: человек в человеке – волк, жаждущий и жадно желающий! Уж лучше быть волком на четырех лапах, чем русским мазохистом, чьи фантазии оканчиваются пылесосом и Сибирью!

325072, artist, идейный лидер движения мок-сюрреализм, рассказал chewbakka.com о забытом опыте, оправданном насилии, двух Андреях: Чикатило и Малахове, протопериоде мок-философии, религии, роли автора и технической задаче творца.

— Расскажи подробнее (для тех, кто не в теме) о мок-сюрреализме?

Это обновленная чистая волна сознания. Новое искусство. Новая философия. Эволюция смыслов. Инверсия сюрреализма. В оригинальном сюрреализме мы выплескивали в реальность несдержанные потоки подсознания/сна. Приставка «МОК» нашпиговывает подсознание/сон до отказа суровой реальностью. Её самыми откровенными проявлениями. Забытым опытом. Запрятанными истинами. МОК-сюрреализм возводит в ранг культа девиацию человеческой сущности и канонизирует греховность. Выволакивает из утроб всю накопленную гниль и нарекает её промыслом Господним. МОК-сюрреализм заставляет видеть красоту безысходности. Без протеста. Но с ненавистью, доведенной до действия. Чистая красота насилия. Без попытки отрешиться. Без отвода глаз. Они должны быть открыты. То, что я вложила в этот термин, уже носили в головах долгое время по всему миру тысячи людей связанных с творчеством и далеких от него. Я лишь даю имя и ставлю на ноги. Теперь бездомные идеи обрели пристанище.

— Насыщая сон реальностью, приватное превращается в полностью объективированную потребительскую сферу. Это и есть желаемая цель?

Главная задача – раскрыть глаза на иной стандарт красоты, создаваемый насилием и ненавистью, а для этого следует проделать определенные операции в области сознания. Мы препарируем его подобными методами, достигая определенных результатов, но это всего лишь штурм. Настоящая резня начнется, когда человек сам позволит этому проникнуть в своё сознание.

- Кто такой мок-сюрреалист? Он отвергает все «высшие» цели как репрессивные и посвящает жизнь гедонизму, полному все более экстравагантных и мелких радостей?

Мок-сюрреалист есть истинный человек. Индивидуальная логика и иррациональный жизненный уклад не дает ему стать жертвой. Следовательно, модель поведения автор вправе выбирать для себя самостоятельно.

— Кто из больших имен работает в комплементарном стиле?

Ими заполнена вся история. Они обильно снабжалась её ужасом и неимоверным количеством трупов. Джугашвилли, Менсон, Гитлер, Ряховский, Головкин, Чикатило, Списивцев, Шувалов, Пого, Рамирез… Для многих они кич. Но эти художники работали в «протопериод» мок философии, постигая все её аспекты эмпирически, на собственном опыте. Переписывая и редактируя произведения неоднократно, оттачивая мастерство. Самое запретное искусство, на какое только был способен человек. Всё это подробно описано в моем труде «Желтый Икарус». Нынешняя волна художников, принимает прошлый опыт и создает произведения, отталкиваясь от него. Мерелин Менсон и Генри Деджер, на мой взгляд, самые удивительные художники мок. На примере их работ мы можем увидеть в действии ту самую призму, сквозь которую просачивается в наше истинное существование (я говорю о сне) то, что отказывается принимать сознание реальности.

— К слову, Андрей Чикатило, советский Джек-Потрошитель, не выглядит, как воплощение Ада – заурядный мастер производственного обучения ГПТУ, робкий снабженец, без инфернального демонизма в глазах. От этого кровь стынет – любое неухоженное существо с ногами и руками способно на нечто подобное. Каждый оказывается под подозрением. Выходит, каждый и есть творец, ведь творец – есть серая мышь?

Не подозреваемым, а обвиняемым. Мы называем вещи своими именами. Каждый виновен. И с этой виной он уже рождается. Андрей всего лишь раскаленный свинец, заслуженно пролившийся на трусливое общество. Тот, кто не побоялся принять себя таким, каким его создали мы, и не ленился это продемонстрировать. В праве каждого стать творцом, тем более, сейчас есть рациональный и прогрессивный методом. Те способы создания произведений, что использовали основоположники, как наскальная живопись. Есть историческая ценность, но эстетика ясна лишь профессионалам. Единственное что достается не искушенному потребителю так это страх и трепет. Из-за этого внимание фокусируется лишь на стиле исполнения, а не на философской сути. Так или иначе, в мок-сюрреализме существует осмысленность, концептуальная либо историческая. Бездумно сжигать деревни ради удовольствия и расчленять несовершеннолетних это не искусство. Искусство, заставить человека принять факт его собственного естества. Того естества что способно на это. Того безумного что хочет это не в фантазиях, а в реальности. Лицемерного и циничного.

— Почему бы, в таком случае, тебе не принять в ряды мок, скажем, Андрея Малахова?! Вот, кто использует людей, как давальческое сырье.

Мастера мок живут двойной жизнью, но они делают это осознанно. Страх слеп к ним. Андрей же раб собственных страстей. Скрытный гей, боящийся падения выстроенной им же для себя реальности. Той реальности, где он успешный и знаменитый молодой гетеросексуал. Его жизнь надиктована коконом. Здесь нет метода «разделяй и властвуй». Ведь ему придется играть эту роль до конца. Конечно же, он проделал огромную работу и добился невероятно высоких показателей. Но если ему дать возможность быть до конца откровенным, то уверяю вас, это будет совершенно иной человек. За ним уже не пойдут, если вы об этом.

— Не боишься обвинений в эпигонстве?

Мок-сюрреализм не возможно в чём либо упрекнуть. Он безупречен, ведь человечество само его создало. Его оберегают сильнейшие незримые добродетели вселенной. Он под покровительством оккультизма. То, что несет в себе мок никогда не существовало в системе искусства, напротив старательно вымарывалось и скрывалось. Мок своего рода принудительное наказание. Агрессия, доведенная до террористического акта. То, что необходимо сейчас! Не мелкое хулиганство, ведь мы не хотим слыть всего лишь хулиганами. А полномасштабное действо порождающее панику, шок, оцепенение. Я, к примеру, говорю о фото/кино доказательствах безумия творимого в период WWII. По моему мнению, это одни из самых ярких примеров перформанса и инсталляции в стиле мок. Самая большая коллекция отчетов о художественных акциях с использованием людей как материала. Ничего более откровенного и запретного не существовало до сих пор. Нас можно обвинить лишь в чрезмерном эпатаже и ханжестве, но это будет ошибкой, т.к. эпатаж не правильное для нас понятие, а ханжество связано с религией, которую мок отвергает как преступное сознание. К тому же, кто осмелится выдвинуть обвинения?

— Кто важнее – автор или интерпретатор?

Мы одновременно: и автор, и интерпретатор. Мы являемся творческим гермофрадитом. Важность задает каждый для себя сам. Призма мок-сюрреализма похожа на «Энигму». Это криптография сновидений. Автор создает кодированное послание, ключ которого есть в каждом из нас. Добраться до него задача не из легких, но она выполнима. Иначе интерпретатору придется перебирать немыслимое количество комбинаций. Либо произведение останется не «взломанным». Вне зависимости от применения ключа, все будут погружены в процесс. Но ключ возникнет рано или поздно. Спустя какое-то время. Но он обязательно возникнет. При этом автором может оказаться любой из интерпретаторов. Спонтанно. Без особой подготовки и практики. Желая этого либо нет.

— Что ты думаешь по поводу диалектического напряжения между творческим процессом и механическим повторением?

Я думаю, что это полная хуйня. Творчество такое же ремесло, как и слесарное дело, не стоит об этом забывать, но именно техническая часть. Она как раз и нуждается в механическом повторении для оттачивания мастерства. «Имитаторы» важны в искусстве, т.к. увековечивают и делают бессмертными предшественников. Искусство – единственная система управления сознанием, которая стремится к саморазрушению. Собственно творческий процесс и отвечает за это, а таких «Идейных» очень мало. Но сейчас мы встали перед такой проблемой, когда всё разрушено и нет сдерживающих факторов. Мок-сюрреализм избрал иной путь. Он не терпит слабости духа. Не плетется в хвосте и не намерен быть одним из многих, кто посягал на тлеющие мощи искусства. Он идет разрушать строй собственного создателя. Общество. Мнимую реальность. «Идейные» и «Имитаторы» стремятся к одной цели, но действуют с разных сторон.

— Религия (угрожающая свободе человека), этот средневековый монстр, переживший развитие капитализма, продолжает существовать как ни в чем не бывало. Есть ли смысл бороться с ветряными мельницами?

Мок не против религии. Это даже не задача для искусства. Он отвергает любую религию, как инструмент, которым она и является априори. То, что мы имеем сейчас её сильно интерпретированная версия. Отдельная реальность. Ей научились пользоваться долбоёбы всех мастей. Ради отрешения. Не ради великого служения своим Богам, а только для того что бы наполнить себя чувством что их хуёвые жизни имеют хоть какой-то смысл. Идеально сбалансированный и вымеренный искусственно созданный смысл жизни один на всех. Что может быть слаще и утопичнее для ленивого разума? Но человеческое существование не имеет оправданности. И в нас нет юношеской несдержанности. В нас несдержанность совершенно осознанная и оправданная. Это идиосинкразия. Религия или то, что названо ей, обязана пасть. С нашей поддержкой либо нет. Любая из систем управления сознанием – искусственная защита человека от его же собственного естества. МОК-сюрреализм не позволит отсиживаться под поповскими рясами, ожидая светлого будущего. Мы отберем и уничтожим любой способ породить преступную реальность. Любую возможность избежать осознания вины. Любой путь к отчуждению. И при этом мы на славу развлечемся.

Оккультизм, единственная форма, в которой мы смеем принять религию современности. Всё, что не дает стать добычей, полезно. Всё, что делает охотником, идеально. МОК-сюрреализм – это бесперебойный поставщик военной техники в подсознание/сон. Мы вкладываем оружие в ваши руки. Мы наделяем вас силой и опытом. Как этим распорядится, решать вам.

Bruma Gris, талантливая девочка из воображаемой пиксельной Чукотки, рассказала chewbakka.com о своих детских страхах, девственницах-самоубийцах, культурных травмах, совах Дэвида Линча, сентиментальной жесткости фэнов Белого Бима и кинематографических злодеях. Это наш совместный ответ коллективному жлобству!

— Ты помнишь свои детские страхи? Чего боялась больше всего на свете?

Лестничных пролетов без перил, заброшенных подъездов и цунами.

— Хорошо училась в школе?

Я очень редко туда ходила и в итоге совсем забросила. У меня нет никаких аттестатов.

— Подростковый бунт? Мечты о красивой героической смерти?

Да, я из того смешного поголовья девственниц-самоубийц. Но мне всегда не хватало легкости движений, что бы мои театральные этюды выглядели романтично. Слишком тяжеловесно и грязно, не могу этому умиляться.

— Если говорить о детской «культурной травме» – что поразило тебя, как произведение искусства?

Со стороны искусства травм не было, оно меня наоборот всегда реабилитировало и примиряло со всей долбанной фигней вокруг. Помню, как посмотрела лет в девять Eraserhead линчесвкий, и меня переполнило счастье, что есть же еще милые и восприимчивые люди, которые не взрываются, а даже делают материю из своей иррациональности.

— Совы в твоих работах – это своеобразная дань старику Линчу?

Это акт безмерного восхищения. Когда я смотрю в лицо сове, я плавлюсь от нежности. Совы такие родные и в них так много. Дэвид тоже, судя по всему, знал в них толк.

— Хотела бы поселиться и жить, скажем, в вымышленном мире кинематографа? Какой бы выбрала фильм?

Луна 2112, лунная база Саранг — просто идеально.

—О каких ролях мечталось в детстве?

О ролях могущественных засранцев, которых обязательно низвергнут добрые силы, на пределе своих героических возможностей. Тех самых, которые, под нервное взвизгивание скрипок, перед финальными титрами восстают из пепла.

— Кто\что из современности оказывает на тебя наибольшее влияние?

На меня всегда влияло то место, в котором приходится жить и то, что я вижу. Сейчас я чертовски довольна пестрой плотностью информации, которая выплескивается в меня ежедневно с экрана моего олдового мониторчика и тем, что за окном город, которому нет до меня дела.

— Тебе не кажется, что сентиментальные люди часто бывают очень жестоки?

Ого, этим вопросом ты просто в голову ко мне забрался — последнее время, как раз часто об этом думаю. Не могу говорить за всех сентиментальных ребят, но сама этим грешу: в жестокости моя защита и успокоение. Думаю в малых дозах это не плохо, если не становится бессердечным каннибалом, рыдающим под Белый Бим Чёрное Ухо.

— Ты согласна, что любое творчество – бегство от реальности?

В моем случае определенно это так. И этот процесс неконтролируемый. Но я знаю талантливых типов, которые умеют ловко себя подкрутить, выдать запланированный результат и потом это еще с успехом продать — и тут не о каком бегстве и речи нет… Я часто представляю себе места, где мы мне хотелось бы оказаться. Несуществующие места. Может быть, пожить там какое-то время. Одной или наладить отношения с местным населением, если они там есть.

— Что важнее: идея или форма?

А я не разделяю эти штуковины. Голые идеи беспомощны, так же как неестественные формы.

Bon Jour, Monsier, Big Jesus Burger and other Niggers of Eastern Europe! Колдуй, баба! Колдуй, дед! Колдуй, серенький медведь! Чарующая сила, как известно, в отвратительном. 04_, напившись на дне рождения свекрови, разродился новой концептуальной серией разоблачительных работ («ссанина-цыганина»), где авторы сего электронного детища предстают в роли ромалов, хлестать которых и хлестать ссаной тряпкой по голой заднице.

Мы, носители романипэ, чтим традиционные таборные шалости, технические отверстия седого барона, обожаем индийские фильмы о высокой любви, лейтенанта коломбо, душевные романсы о верности табору, своего вороного коня и позолоченные оправы солнечных очков. Мы, носители цыганского дискурса, млеем от белоснежной горсти кокаина на груди любимой женщины, золота (согласно традиции предков, золото – обязательная составляющая статуарнаго пафоса), работорговли, колоды крапленых карт, языческих зубов-амулетов, пушистой бороды будулая, фамильного грабежа караванов и подков.

т а б о р у х о д и т в в е р у

04_ \ all you really need to know is: i’m gypsy, i love 8-bit electro, i watch gialo, lots of it
бар зорало, а ромэнгиро ило зоралэдыр

mimiau \ cudos to the man, flawless victory!
конэстэ рат шылало, одова нанэ ром

hello_poison \ this is what you call “high on jesus”
сыр на накхарпэ, манушэса ячпэ

anthony \ you can tell j. edgar that i was at a party and i got fifteen fuckin’ witnesses
романы яг сарэнгэ свэтинэла

jelem, jelem, jelem, jelem!
дэ сави строна на гэя, везде пэскири семья латхья

краткий ликбез для супостатов

а) валял и б) к стенкe приставлял

Чтобы постичь неземную красоту цыганского языка, необходимо начать с малого: выучить на зубок лексикон джипси-блатняка, который пригодится во всех начинаниях (при разговоре с любимой, милиционером, потенциальной жертвой грабежа). Я подготовил список основных слов и понятий, который позволит влиться в мир разбоя и криминала.

Белый конь (парно грай); большой дом (баро кхэр); все знаю (саро джином); черные волосы (калэ бала); у тебя цыганские глаза (тутэ романэ якха); это большая дорога знает (ада дром баро джинэл); женщина варит (ромни кэравэла); белые зубы (парнэ данда); цыганская кровь (романо рат); пес пса не укусит (джюкэл джюклэс на хала); большой удалец (баро мурш); мясо вареное (мас кэрадо); черт с рогами (бэнг рогэнса); белое лицо (парно муй); дай руку брату (дэ васт пшалэскэ); не цыган (гаджо).

Если вас остановил милиционер и настойчиво требует регистрацию, целесообразно использовать следующий набор фраз: ничего тебе не скажу (ничи мэ тутэр на пхэнава); я тебя убью (мэ тут уморава); чтоб тебя Бог покарал! (тэ скарин ман дэвэл!), знаешь куда иди? (джинес карик тэ джяс?).

Для дружеского застолья с провинциальной проституткой вполне сойдет следующее: я знаю, что ты меня любишь (мэ джином, со ту ман камэса); твои глаза как звёзды (тэрэ якха сыр чиргиня); я тебя нашёл (ту мэ лахтём); хочешь? (камэса?); пей (пьеса); водка (бравинта); будешь курить? (авэса тырдэс?), не бойся (на дарпэ).

В фривольном общении с кровными недругами нужно быть настойчивым парнем (да вознаградит небесный барон за это отобранным айпэдом): слышишь, иди сюда! (шунэса, яв дарик!); что ты сказал? (со ту пхэндян?); обманываешь?! (хохавэса?!).

Его стиль мгновенно узнаваем: крупнозернистая, погруженная в туманное марево, картинка; фигура на переднем плане в полном расфокусе; четкие силуэты на заднем плане; романтика экзотических городов, бескрайних прерий и больших аэропортов. Depeche Mode провозгласили Корбайна пятым участником группы: без покрова его черно-белого волшебства Гэхен и Гор чувствуют себя бедными сиротами во враждебной реальности. Действительно, кому, кроме Корбайна, могло прийти в голову закутать Дейва в горностаевую мантию и отправить с раскладным стульчиком в нескончаемое восхождение по вершинам королевского одиночества? («Enjoy the Silence»). Или населить клип уродами с картин своего соотечественника Босха («Walking in My Shoes»)? Или распять на кресте дряхлого дедушку Санта-Клауса (Nirvana, «Heart Shaped Box’)?

«Я взял в руки фотоаппарат только из-за того, что люблю музыку. Конечно, сложно добраться до звезд, но если вы фотограф, у вас есть благовидный предлог для этого»

«Главное, чтобы человек был мне интересен, и чтобы мне было интересно то, что он делает. А сама природа знаменитости, как таковая, мне не интересна. Когда вы посмотрите на мои работы, вы поймете, что мой взгляд, я надеюсь, несколько глубже, чем отражение глянцевой поверхности. Я работаю с моделью, а знаменита она или нет, это не так уж и важно»

«Я никогда не снимал на цифру, – такой я старомодный парень: мне кажется, что пленка лучше цифры. Я немного снимал на мобильный телефон, за что прошу прощения у Kodak, моей любимой пленки. Polaroid, кстати, тоже красивая пленка. Я называю эти компании, не потому что они меня спонсируют, а потому что помогают делать красивые снимки. Сейчас, с развитием цифровой технологии фотографии, мы теряем эту прекрасную продукцию»

«Родом я из маленькой деревни. В 17 лет, переехал в маленький город, и там фотографировал группу Rocking Tigers, которую вообще никто не знал. Потом я стал встречать разных людей, которые мне помогли, постепенно я стал снимать известных музыкантов. Я вообще-то не думал снимать, например, Дэвида Боуи. Или, когда я первый раз услышал U2, мне вообще не понравилась их музыка, но как-то получилось, что я стал с ними работать, и вот уже 26 лет работаю. Depeche Mode мне тоже не понравились, когда мы познакомились. Но, похоже, если мне не нравится чья-то музыка, то это признак начала хорошей дружбы»

К сегодняшнему дню у фотографа опубликовано тринадцать книг. Открывает список публикация 1991 года все о тех же Depeche Mode – «Strangers».

Согласно теории Зигмунда Фрейда, цивилизация начинается с введением методического наложения запретов на первичные инстинкты. Гипотеза о том, что в прогрессе закодирован регрессивный ген, подталкивала праотцов на карающие, репрессивные меры, направленные против принципа удовольствия, воплощенного в ЛГБТ-тусовке. Мазня Роберта Шерера – адский ад сатаны, мазня люцифера, возбужденного гомоэротическими мотивами.

Исходя из понятия травмы рождения, Отто Ранк пришел к заключению, что культура воспроизводит внутриутробное состояние, к которому так хотел вернуться Сальвадор Дали (чему есть огромное количество документальных подтверждений), путем создания защитных оболочек внутри социума. К чему это я? Мне совершенно не понятно, зачем и почему Роберт Шерер так рвется в гомосексуальную ложу, и мечтает вернуться к внутрианальному состоянию, где звучат манифестации риммингу.

Роберт, конечно, хороший парень, эрудированный, но ему следует поучиться на примере старших братьев! Помните случай с группой французских сюрреалистов – Жак Риго, Жюльен Торма, Жак Вашес и Артюр Краван, в ответ на упреки обывателей, в том, что они занимаются лишь легковесной чепухой и болтовней, игнорируя серьезные жизненные вещи, взяли и покончили с собой на глазах у зрителей, чтобы доказать всю остроту проблематики, поставленной искусством. Чего еще ждет Шерер? Мазаль тов, бэтмен в помощь!

Роман Бескровный – экстравагантный космический кадет, способный покорить Луну, энергичный комок артистических амбиций, транслирующий смыслы сквозь поколения. Когда я вижу, как Чуи избивает пенсионера, развлекаясь подобным образом накануне великого праздника (международного дня Чубакки) – внутри меня все теплеет, и я размышляю о том, что не зря машинерия наших желаний и свобода реализуется через художественный язык, благодаря которому мир отдельного человека превосходит границы его реального существования.

- Давай поговорим о идеях! Что тебя вдохновляет?

Мне вообще сложно говорить о вдохновении. Я имею об этом явлении крайне слабое представление. Помню, в детстве было что-то, что можно назвать этим словом, да и то, с натяжкой. С сильной натяжкой. Просто испытывал сильное желание нарисовать что-то очень классное, что-то настолько крутое, чтоб прямо жить расхотелось. Отмочить что-то хотелось, короче. Но, это такое довольно гаденькое желание… Что-то вроде желания подраться после просмотра фильма с Брюсом Ли.

Сейчас я такого не испытываю, и это хорошо. Сейчас в самом процессе обнаруживается какая-то посторонняя сил, которая рулит тем, что потом происходит на бумаге. С тех пор как я понял, что в процесс моего рисования что-то вмешивается, мне стало очень любопытно наблюдать за этим и исследовать это. Именно любопытство к этому явлению и заставляет меня рисовать.

- Персонажи твоих картинок – кто они?

Персонажи моих картинок почти не знакомые мне существа. Только так они могут быть мне интересны. Я хочу сказать, что я их не выдумываю. Точнее, стараюсь не выдумывать. В них пока еще очень много от меня. Но, моя задача себя из них убрать. Это задача, которая требует серьезной работы над собой. Мое эго использует любую возможность, чтобы хоть как-то проявиться. Нужна предельная честность к себе и своим поступкам, чтобы рисование превратилось в настоящее. Это мой путь. Это все про ту силу, которая однажды, вмешавшись в процесс рисования, все больше меня поглощает.

- Что их окружает, в каком мире они живут?

Про мир могу поведать также только то, что обнаружил сам. Я понял про него несколько вещей.
Во-первых, этот мир не заинтересован в том, чтобы быть нарисованным. То есть ему все равно. Заинтересованная сторона тут – я. И нужна, как я говорил, предельная честность и приверженность процессу, чтобы максимально достоверно транслировать его из себя, в наш, материальный мир.
Во-вторых, о нем невозможно составить мнение, руководствуясь нашей логикой и любыми нашими измерительными и вычислительными системами. Именно поэтому сюжеты рисунков кажутся вырванными из контекста. Чтобы приблизительно понять происходящее на рисунке, нужно внимательно всмотреться и почувствовать саму плотность событий, которые изображены. И вообще их качество. Критерий правильности понимания – отсутствие негативных ощущений. В-третьих – человек может обнаружить этот мир в себе и через себя о нем рассказать путем какого-либо созидания. В этом заключается чудо творчества. Это богоподобный процесс. Это самовыражение.

Я не люблю офицеров-индусов иммиграционной службы в JFK, приватовское порно с неграми-приматами, не люблю датчан, копченых и прочий израиль, у меня болит голова от крикливых американцев и итальянцев, мне неприятны парики ужасного Энди Уорхола (жаль, что Валери Соланс не прихватила с собой запасную обойму для Энди). Но… Я люблю Анхеля Батисту, Билли Уайлдера, мне симпатична Мэрилин, что поделать?! Я догадывался, что за милым фасадом Монро, за ее рабочим станком, за сладостями плоти скрывалась архитектура сознательно агрессивной идеологии! Когда мы видим Мэрилин, мы видим сытые челюсти смерти, мы заранее знаем о своей участи. Возьмите пульт дистанционного управления, включите телевизор и посмотрите новый клип Бритни Спирс! Там бездна.

«Я решил стать фотографом, чтобы быть военным фотографом. Это было в начале семидесятых годов, во время войны во Вьетнаме. Фотографии из Вьетнама показывали нам, что там происходило на самом деле. Они противоречили словам политиков и военных. Это были подлинные, документальные фотографии, которые выступали против войны во всей ее несправедливости и жестокости, показывая то, что там творилось. Я был потрясен этими снимками. И тогда я решил посвятить свою жизнь продолжению этой традиции»

«Пожалуй, половину своей карьеры я прошел в Африке. С разными темами. Одна из этих тем, пожалуй, самая трагическая, самая разрушительная, это – голод. С самого начала это был не естественный голод. Это был продукт войны. Голод – старейший инструмент массового истребления. Очень примитивный… и очень эффективный»

«Важно понимать, что большая часть этих фотографий сделана в центрах помощи, в местах, куда послали еду. Мы не фотографируем умирающих от голода людей, не помогая им. Мы не бросаем их на произвол судьбы… Просто невозможно фотографировать такие моменты без соучастия этих людей. Без их желания принимать меня, и согласия на то, чтобы я был там, с ними. Они понимают, что иностранец с камерой покажет миру, что выпало на их долю. Даст им голос, которого у них не было. Они знают, что они – жертвы какой-то несправедливости, пустого насилия. И позволяя мне фотографировать их, они обращаются с призывом ко всему миру, к нашему чувству добра и зла»

«Все труднее публиковать серьезные темы. Особенно… в последние годы, становится еще тяжелее и тяжелее. Наше общество преследуют шоу-бизнес, звезды и мода. Спонсоры не желают видеть, как их товары помещают рядом с изображениями людских трагедий. Это вредит их обороту»

«Я делаю свои фотографии для средств массовой информации. Я не стремлюсь, чтобы мои картины выглядели как произведения искусства. Они – форма общения»

«Я направляю свои эмоции в свою работу. Все, что я испытываю: гнев, разочарование, сомнения, скорбь… Я это вкладываю в свои фотографии»

«Все труднее делать серьезные публикации, которые не уводят людей от реальности, а напротив, демонстрируют эту реальность, говорят о чем-то более важном, чем мы. И я думаю, что люди заинтересованы в этом»

«Я думаю, издатели очень часто недооценивают своих читателей. В конце концов, я верю, что люди действительно хотят знать, когда происходят трагические события, когда что-то… Мы должны увидеть обратную сторону! И мы должны что-то делать. Если не мы, то кто это сделает?»

«Я зарабатываю на жизнь страданием других? Их боль и страдания были моей лестницей к успеху? Я эксплуатирую людей? Я – кровопийца? Вампир с камерой? Почему я фотографирую войну? Возможно ли с помощью фотографии изменить поведение людей, которое было испокон века? Эта идея может показаться смешной, но именно это меня вдохновляет. Для меня сила фотографии в способности пробуждать человеческие чувства. Если война убивает человеческие качества, то фотография могла быть рождена как нечто противоположное войне. Как существенный компонент противоядия войне»

«Когда кто-то берет на себя риск идти в центр военных действий, чтобы показать другим странам, что там происходит, тогда он пытается вести переговоры о мире. Поэтому, наверное, разжигатели войны не любят фотографов. На фронте все воспринимается крайне непосредственно. Вы видите не фотографию на странице журнала, в десяти тысячах миль от тебя, рядом с рекламой часов Rolex. Вы видите страшную боль, несправедливость и нищету. Если бы каждый мог увидеть собственными глазами, хотя бы один раз, что делает белый фосфор с лицом ребенка, какую нестерпимую боль приносит всего одна пуля, или как осколок снаряда вырывает ногу… Если бы все мы могли пережить этот страх хотя бы один раз, мы бы поняли, что ничто не может оправдать причинения таких страданий даже одному человеку, а тем более тысячам. Но все не могут там быть. Поэтому туда идут фотографы, чтобы показать этих людей, зафиксировать их, и обратить внимание на то, что там происходит. Создавать сильные изображения, чтобы противостоять приукрашиванию СМИ, и встряхнуть людей, их безразличие. Протестовать, и этим заставить протестовать остальных»

«Хуже всего, что как фотограф, я пользуюсь несчастьем других. Эта идея меня преследует. Каждый день. Потому что я знаю, если однажды мое честолюбие и моя карьера окажутся важнее моего сострадания, то значит, я продал свою душу. Единственный способ оправдать свою роль – это уважать тех, кто страдает»

official site

Мэтт Фьюри долгое время наслаждался прогулками в парке, пенистыми ваннами и бокалом вина, как вдруг однажды его пронзила мысль: создать целую психоделическую серию «Клуб мальчиков«, где есть люди-деревья, робот-кубик, гигантская собака-мясоед, части тела и, конечно же, кровь.

«Мы все животные! Я просматриваю уйму программ о животных по ящику, и это напоминает мне о человеческой природе, социальном поведении… Меня безумно привлекали животные с раннего детства. Знаешь, все эти сладкие фантазии: зубы, глазные яблоки, языки, когти, перья… Мы живем в удивительном мире!»

Яркие, веселые, злые, совокупляющиеся друг с другом твари – бестиарий, который так нравится Мэтту! Дружите с животными, сливайтесь с природой!

Бесспорно, при упоминании слова «робот» у каждого из нас в воображении возникают свои приятные или жуткие ассоциации – для кого-то это обычный станок, для кого-то – шагающий десятиметровый убийца с лазерными пушками и пулеметами. Роботы – символы нашего беззаботного детства, герои комиксов и блокбастеров.

Многие специалисты и обыватели согласятся с утверждением, что японские роботы одни из самих совершенных. Однако сами же разработчики этих машин, да и роботы отлично знают, что гуманоиды, с легкостью подносящие хозяину чашку кофе или чая, отнюдь не идеальны, и действительно есть еще чему учиться на своих же ошибках и ошибках уже архаичных предшественников, чтобы заполучить статус настоящего домашнего помощника.

Самое время вспомнить великие «Три закона роботехники» Айзека Азимова, впервые сформулированные в 1942 году, и описывающие отношения человека и робота:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому .
3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому и Второму.

Уже сейчас роботы научились пылесосить, мыть полы и стоять за производственным конвейером, отвечать за нас по телефону и делать работу, которую не сделает человек. Ещё немного, и они в совершенстве научатся нянчить детей, ухаживать за стариками, искусно и быстро переводить речь с одного языка на другой, имитировать симфонический оркестр, самостоятельно решать многие производственные и инженерные задачи, шутить, улыбаться, целоваться, а может быть и заниматься сексом. Мы говорим о том, какое же тогда настанет прекрасное время – человечество, искусно облагородив свою жизнь, вздохнёт с облегчением, и наступит всеобщий рай и благоденствие.

10 причин, по которым стоит обзаводиться роботами

1. Роботы – это, первым делом, снижение себестоимости производства, что отлично иллюстрируется наиболее актуальным энергетическим аспектом: поскольку никаких особых требований по освещённости и температурному режиму рабочих мест роботов не существует, есть отличная возможность значительно сэкономить на платежах за электричество. Опять же, не стоит забывать, что помимо экономии на заработной плате, которая роботам не интересна, также экономятся огромные расходы, связанные с обучением рабочих, выплатами по больничным листам и страховкам. Автоматически совершенно ненужной становится целая армия профсоюзных и административных боссов, медсестёр, мастеров профессионального обучения, поваров заводских столовых и так далее… К тому же роботы не курят, не злоупотребляют алкоголем, не заводят служебных романов, особенно в рабочее время.

2. Роботы – это повышение качества и количества продукции. По своей природе роботы не склонны к утомлению, с вытекающим из этого снижением внимательности. Роботы не способны отвлекаться в процессе работы, им не потребуется помощь психолога даже после многих лет выполнения монотонной повторяющейся работы на конвейере.

3. «Живые» работники, всё же оставшиеся на роботизированном производстве, будут поставлены в гораздо лучшие рабочие условия, чем на традиционном предприятии. Пока роботы глотают пыль, прожариваются, промерзают, промокают и подвергаются воздействию радиации на своих рабочих местах, люди, потягивая кофеёк в уютных лабораториях, программируют роботов на более производительные трудовые подвиги.

4. Можно «разогнать» процессор, оперативную память робота, но «оверклокнутых» людей не бывает. А если и бывают, то быстро превращаются в утиль. Зато роботы могут работать круглосуточно, на выходных и в праздники, при этом ни сами роботы, ни профсоюзы добавки к жалованью не попросят. Срочный заказ с жёсткими временными рамками исполнения? Запросто, потому что роботы не болеют, не бегают в курилку, всегда на рабочем месте и настроены на выполнение задания.

5. Роботы обеспечат быстрый переход на выпуск новой продукции, при этом никого не придётся переучивать, достаточно содержать в штате толковых программистов. Сегодня один вид продукции, завтра на этом же конвейере – совершенно другой вид продукции.

6. Роботы – это снижение отходов производства. Больше выход продукции, соответствующей стандартам – меньше брака, меньше аварий и отходов по причине низкой квалификации сотрудников.

7. Роботы – это идеальная безопасность производства и минимум травматизма на рабочих местах. Робот будет трудиться там, куда пролезет не каждый рабочий, а если и пролезет, то с риском для здоровья. Также достаточно вспомнить очень неприятные профессиональные заболевания. Ни артрит, ни радикулит, ни снижение зрения роботам не грозят.

8. Беда многих современных производств – текучесть кадров и сложности с набором квалифицированной рабочей силы. Хороший токарь порой в большем дефиците чем некоторые инженеры, гораздо продуктивнее занять его искусной творческой работой. Роботам не требуется проходить курсы повышения квалификации, всё это делается простой перепрошивкой.

9. Роботы могут помочь значительным образом снизить текущие расходы предприятия – в первую очередь на расходы, связанные с износом оборудования. Быстрый запуск и перенастройка оборудования, возможность быстрого перепрофилирования бизнеса позволяют точнее подсчитать ожидаемую производительность и эффективнее планировать вопросы сервиса.

10. Роботы – это значительная экономия места в крупных производственных цехах. Потребует техпроцесс – и роботов можно разместить где угодно – на стенах, на потолке, да хоть на полках. Тем более что робота можно дополнительно запрограммировать на работу в ограниченном пространстве.

Забавные и сумасшедшие ретро коллажи Билла Зинделя: каждая их часть – отдельный, самостоятельный фрагмент единого полотна. Яркие цвета, движение, иллюстрации с практическими рекомендациями, различные формы – все сливается воедино и взрывает мозги!

- Как бы ты описал то, что делаешь, используя не больше десяти слов?

Клещи буфера гриль-бара с 8 следами установлены для иронической набивки чучел.

- С чем ты предпочитаешь работать (журналы, фотографии, винтаж)?

О, я обожаю волшебные 60-ые и 70-ые и все, что с ними связано: опечатки в прессе, старые бухгалтерские книги, записные книжки, огрызки билетов, принты, подшивки старых каталогов.

- Как долго ты создаешь коллажи и что заставило тебя начать?

Я вспоминаю, что начал работать в этом направлении, когда еще был молод и симпатичен, в средней школе. Я черпал идеи из альбомов по истории искусств и множества книг 60-ых годов. В последнее время я сосредоточился исключительно на коллаже, потому что для коллажа не требуется большого количества материала, и он, по сути своей, не такое убогое и вонючее дерьмо, как вся эта живопись, и особенно принты.

- Насколько я знаю, ты освоил несколько профессий, это так?

Верно, еще я работаю проектировщиком в интерактивном агентстве. К тому обязывает образование, я ведь окончил Род-Айлендскую Школу Проекта.

- Расскажешь о методах, которые ты используешь в своих коллажах?

Все очень просто: я обрезаю, вырезаю, приклеиваю, иногда использую немного акриловой краски.

- Есть ли среди коллажей самый любимый?

Да, вот этот, самый первый, среди выбранных тобой работ. Знаешь, прошло несколько лет, а он до сих пор мне очень нравится. Я люблю смотреть на него, но не всегда выпадает свободное время и подходящий случай для уютного созерцания.

Тебе не кажется, что уже пора прекратить весь этот малоэффективный диалог со своим телом? Диету, препараты, уменьшающие всасывание жиров и углеводов, психотерапию, физиотерапию, рефлексотерапию, бариатрическую хирургию? Употребляй в пищу больше жиров, сахара и соли, не ешь фрукты, забудь о зелени и овощах, веди малоподвижный образ жизни. Будь собой, в конце концов, – будь жирным ублюдком!

Портрет типичного труженика улиц, воспевающего футуризм: татуировки, грязь, ладошки в трещинку, серьги, выбитые зубы, обветренные губы, пара жирных косм и взгляд содомита! Как много общего у западных бомжей с нашими модниками, резонно заметит многослойный соловей Валера, и будет прав. Наши милые хаббардистские животные, которых так хочется приласкать, настоящие ароматные либерти, настойчивые и последовательные сторонники ультрамодернистских реформ.

Свободолюбие бомжей — это не слова, а медицинский факт. В результате долгого пития постепенно и незаметно для пьющего меняется не только характер, но и мировоззрение. Согласно социологическим исследованиям, сильнопьющие прибомжованные граждане являются активными сторонниками либеральных реформ, рыночной экономики. Среди них очень силен дух свободомыслия. Они — настоящие хозяева своей судьбы и никому не позволят собой командовать: «Если я захочу выпить, меня ничто не остановит».

Комиксы и кинофантастика. Смотреть и питать глаза лимонадной влагой. Они, начиная с допубертатного возраста, источник радости каждого человека. Сказочные герои и радужные миры других вселенных делают жизнь любого ребенка ослепительно яркой. В этом возрасте дети зыбучими песками заглатывают образы супергероев и милых монстров. Их там сотни: свирепые медведи, танцующие минотавры, безумные единороги с бородой из белой пены, мохнатые черти, огнедышащие демоны, злые лешии, гигантские птицы, лесные зверятки, твои знакомые и ты сам. Комикс – сладкая вата, открытая шкатулка подсознания. Открыть ее – затеять первую игру на заре постчеловечества.