chewbakka.com is focussing on postmodern philosophy, tactical media, competitive consumption, digitalism, 80's, pov and ideology of robots. this site is a medley of astrology and homely receipts \ топос постмодерна
Просматривая «топ-50 книг всех времен» по версии одного из американских таблоидов, я понял, что совершенно не обязательно их читать, чтобы компетентно рассуждать о них. Если кто-то вдруг и решит сейчас блеснуть эрудицией, испугать окружающих каким-нибудь именем или же многозначительной литературной цитатой, то это, как правило, абсолютно никого не впечатляет. Проблема в том, что самых страшных книг и авторов обыватели просто напросто не знают и не читали. Все мы и так читаем много: смс, твиттер и статусы в фейсбуке. Что еще нужно для счастья? Будьте проще: смотрите на мир глазами гифок и кавер-версий Depeche Mode, и все у нас получится.
ONE-EYED JACK’S PARLOUR MUSIC: DANCE OF THE DREAM ONE-ARMED MAN
В разгар покетбук-бума прошлого столетия был реализован заговор издателей, которые смекнули: чем ярче обложка книги, тем вероятнее раскрутить очередного нубийца из студенческого кампуса на покупку. Чем более зловещ визуальный сюжет, тем больше шансов, что книга будет куплена. Маркетинговый план исправно работал, и миллионы книг были проданы. Но если в Соединенных Штатах Северной Кореи, чтобы стимулировать продажи эротической беллетристики, на обложку выносили сюжеты в стиле софт-порно, то мексы, проживающие к югу от границы с «белыми и успешными», пошли более экстравагантным путем. Обложки мексиканских книг, как витрины, пестрели сюрреалистическими образами инопланетян, роботов, динозавров, подлых убийц, красоток, битников и многих других икон дешевого чтива о космосе, монстрах и сверхъестественном. Не то, чтобы мексиканцы не любили похоть или праздный секс, как их американские коллеги, но их ассортимент был шире: насилие, научно-фантастические странности, психоделия, убийства и преступления.
Помню, когда я был маленьким, то рассказывал всем, что в прошлой жизни был Хуаной Инес де ла Круз и жил в Мексике, где сцены убийств – обыденное явление. На нашей улице в Мехико соседи боролись с невидимыми завоевателями, гигантские муравьи атаковали стариков, а горилла, размером с карлика, нападала на женщин. Хаос, призраки, трупы.
Как сообщает официальная страница в социальной сети: «Сергей Ямшинин – автор и исполнитель своих собственных песен, молодой перспективный музыкант! Как видите, тематика и стиль песен Сергея разнообразны: от поп-стиля до кантри и electronic punks. Окунитесь в незабываемое путешествие по степным просторам Техаса, а также феерическую по своей красоте Францию. И это еще не все! Остальное Вы узнаете, послушав альбом! Мы уверены, что следующие работы Сергея, несомненно, принесут Вам много приятных неожиданностей, подарят новые впечатления и будут радовать Вас всегда».
Остросюжетный клип на песню «Ночь Любви». Накал страстей зашкаливает.
И в конце все по Фрейду: самолетик Сергея приземлился в розочку своей возлюбленной.
- Сергей, сколько времени у тебя ушло на запись первого альбома?
В марте 2007 года я решил сочинить первую собственную песню. На написание текста ушло больше месяца, и в мае первый трек «Дружба навсегда» был записан на профессиональной студии. Но, получив одну «конфетку», я решил продолжить работу над новыми песнями, и потом уже не мог остановиться. В результате кропотливой работы за 8 месяцев было записано 11 песен, которые были включены в альбом, который получил название «Мы будем вместе!».
- Есть ли у тебя профессиональное музыкальное образование?
Музыкальное образование есть, но дипломов нет. Я учился в школе искусств, но не доучился. Также посещал музыкальную школу по классу фортепиано. Вокальному мастерству учился в частном порядке у многих педагогов.
Это еще раз доказывает, что настоящим музыкантам образование порой лишь мешает. Все эти дипломы-бумажки ни к чему. Фли, басист всемирно известных Red Hot Chili Peppers, не раз признавался, что не знает даже нот. Но это не помешало ему создавать чудесную музыку.
- История знает множество случаев плодотворного сотрудничества композиторов и исполнителей. Взять, к примеру, опыт Анджело Бадаламенти и Дэвида Линча с Джули Круз или Юрия Шатунова и Сергея Кузнецова. Сам ли ты пишешь музыку и тексты? Или подобно Шатунову прибегаешь к помощи композиторов?
Музыку я пишу сам, а по поводу текстов иногда обращаюсь за помощью к своему другу, он в некоторых случаях вносит коррективы.
- Тебя не смущает этот ярлычок «кировский Юра Шатунов»?
Я объясню, почему сложилась такая тенденция. Дело в том, что раньше, 4 года назад, мой голос чем-то напоминал голос Юры, но сейчас разница стала ощутимее. Я планирую записать свои новые песни. Поэтому скоро кировским Юрой Шатуновым меня называть уже не будут.
- Многие отмечают, что у тебя яркий гардероб, — экстравагантные рубашки, ковбойские шляпы. Ты сам работаешь над своим имиджем?
Да, я сам выбираю себе одежду и являюсь своим собственным стилистом. Мне нравится оригинальная красивая одежда.
- Давайте поднимем «щекотливую» тему – пьянство в России. Насколько я знаю, ты — последовательный противник алкоголя. Что ты делаешь для того, чтобы бороться с пьянством?
У меня нет времени бороться с пьянством, этим занимается государство. А сам лично вообще не употребляю алкоголь. Мне это неинтересно, есть более интересные вещи в жизни.
- У тебя есть песня «Фитнес Навсегда». Какое место занимает спорт в твоей жизни?
Спортом я занимаюсь постоянно, поскольку нагрузки в спортзале улучшают физическую форму, поднимают настроение и придают уверенности в себе. В здоровом теле здоровый дух.
- У тебя сильная социальная позиция. Стараешься ли ты своей музыкой менять мир к лучшему?
Да, стараюсь. Именно поэтому я написал песню «Фитнес навсегда», которая призывает всех заниматься спортом, вести здоровый образ жизни.
- Твой продюсерский центр предлагает огромный спектр услуг: от фотосъемки с экзотическими животными и тамады до занятий с логопедом. Как давно существует это предприятие?
Продюсерский центр существует с 2009 года. Нельзя, конечно, назвать это каким-то сверхдоходным бизнесом, это просто мой дополнительный заработок.
- Что можешь пожелать начинающим исполнителям?
Шоу-бизнес – нелегкое дело, которое требует много терпения, творческих сил, умений, навыков и времени. Чтобы начать заниматься музыкальной карьерой, необходимо, чтобы музыка была частью Вашей жизни, Вашей «водой и воздухом». Также нужна безграничная уверенность в себе, в том, что ты добьешься всех своих поставленных целей. Если Вы хотите стать известным музыкантом, недостаточно будет уделять музыке несколько часов в неделю. Нужно трудиться каждый день, повышая свой профессионализм. Также необходимо работать над своим имиджем, речью и т.д. Популярность исполнителю дается очень и очень нелегко. Поэтому, если Вы хотите стать известным, просто работайте больше над собой и имейте под рукой план для достижения Ваших целей.
«Я фанат ужасов – тот, кому всегда нравились монстры. Поэтому я сейчас попытаюсь выразить определенный политический смысл этого моего увлечения. Подчеркиваю, что для меня это не академические штудии – у меня интуитивная любовь к фильмам о монстрах, и я попытаюсь обосновать ее теоретический смысл.
Что очаровывает меня в монстрах, так это то, что даже когда они должны быть плохими парнями, они при этом созданы с невероятным талантом. Во всех культурах люди берут свои страхи и выражают их в символической поэзии – приклеивая крылья летучей мыши к волку, например. Даже сейчас, когда мы пугаем себя, мы тоже делаем это творчески.
Нет культуры, в которой не было бы монстров – все культуры создали собственных чудовищ. Нет культуры, героями сказок и мифов которой были бы обычные животные. Кажется, что Homo Sapiens – это вид, который непременно должен создавать монстров!
Монстры очень многозначны – вы можете использовать их для «означивания» почти всего, что угодно. И одно и то же чудовище может иметь четыре или пять противоречивых смыслов в одном и том же фильме или книге. Возьмем, например, чудовище Франкенштейна. В романе Мэри Шелли монстр не просто олицетворяет знание, выходящие за рамки того, что положено знать людям. По своей сути он не деструктивен: насилие возникает только после того, как Франкенштейн отказывается от своего творения.
Итак, с одной стороны, перед нами пугающее выражение нашей тревоги по поводу отсутствия у нас ответственности за собственные исследования и действия. Но, с другой стороны, чудовище Франкенштейна, безусловно, вызывает у нас симпатию. Вы увидите то же самое в Кинг-Конге – с одной стороны, он туманный колониальный символ, связанный со зловещими островами и темными дикарями, но к концу фильма он уже в большей степени жертва. Поэтому наше отношение к монстрам двойственно: нас влечет к ним – и, в то же время, они нас отталкивают.
Кроме того, вы можете проследить за изменением проблем общества, если взглянете на этапы, через которые прошло развитие образов его монстров. Истории о зомби в 1920-1930-х годах связаны с темой расы. Начиная с 1960 года – то есть со времени фильмов Джорджа Ромеро – они стали касаться вопросов класса и отупляющего воздействия средств массовой информации. Но в последней волне фильмов о зомби – «28 дней спустя» и римейк «Рассвета Мертвецов» – зомби больше не бродят вокруг, они действуют в картинах социальных беспорядков, что не может не напомнить вам антикапиталистические демонстрации. Они – зомби после Сиэтла (в 1999 году в Сиэтле прошли массовые акции протеста против саммита ВТО, вылившиеся в столкновения с полицией и ставшие поворотным событием в истории так называемого «антиглобалистского» движения). Это антикапиталистические зомби – и, хотя они явные бяки, часть радости состоит в том, что вы любите зомби!
В этом есть также более широкое политическое значение. На обложку брошюры «Марксизм 2005» был помещен рисунок, изображающий неолиберализм в виде вампира. Это является частью давней традиции, рассматривающей капитализм как нежить. Но и занимаемая нами сторона также представляется в виде монстра – восставший рабочий класс всегда изображался как нечто чудовищное, как многоголовая восставшая гидра. Так или иначе, в классовом обществе это присуще всем: представлять своих врагов как чудовищ.
Я думаю, это происходит потому, что в современности и капитализме есть нечто, о чем вы просто не можете думать «реалистическим» образом. Происходит «возвращение вытесненного» – вы не можете представить это иначе, кроме как в чудовищной форме. И я думаю, что у нас всегда была неосознанная симпатия к монстру. Восприятие монстра всего лишь как социальной патологии беспокоит тех людей, чей идеал – социальное статус-кво. Но кое-кто из нас – потому что такова наша классовая позиция – понимает, что такой статус-кво связан с насилием. Так что не удивительно, что мы не полностью купились на мысль, что «патология» – это плохая вещь.
Я очень хочу сохранить этот критический взгляд на монстров. Если мы будет считать, что они просто относятся к социальной патологии, это приведет нас к мысли избавиться от них. Но если после революции не будет монстров, то я так не играю!»
Чайна Мьевиль – британский писатель-фантаст, член Социалистической рабочей партии, утверждает, что работает, сознательно смешивая жанры, — хоррор, фэнтези и научную фантастику, создавая при этом произведения, которые получили название «weird fiction». В отличие от большинства фэнтезийных миров, мир, описанный в прославившей автора «Нью-Кробюзонской трилогии» – не феодальный мир «меча и магии», а мир капиталистических отношений. В первой книге трилогии «Вокзал потерянных снов» перед читателем предстает город Нью-Кробюзон, в котором сочетаются худшие черты современного мегаполиса и диккенсовского Лондона. Он живет по социал-дарвинистским законам, напоминая социумы, описанные в киберпанковских текстах. Это город контрастов, с олигархами и огромной прослойкой отверженных представителей самых разных рас и видов, живущих в нищих гетто и рабочих кварталах: люди-кактусы, хепри, водяные, гаруды (люди-птицы), «переделанные» — бывшие преступники, наказанием для которых послужило удаление конечностей и пересадка на их место конечностей животных или других существ. Они часто используются в качестве рабочей силы и сведены до уровня машины или скота. Таким образом, монстры Мьевиля – не просто жуткие враждебные твари, но также жертвы и герои, вызывающие симпатию. Его мир нельзя назвать антиутопией – хотя антиутопические черты присутствуют в мире Нью-Кробюзона, так же, как они присутствуют и в нашей капиталистической реальности. Стоит отметить, что романы фантаста-марксиста – не политические трактаты и манифесты, а увлекательная фантастика – но написанная политически. «Я не какой-нибудь злобный «левак», которому только и надо, что протолкнуть свои злодейские манифесты, коварно маскируя их под фэнтезийные романы».
