Винсент ГАЛЛО: модный парень

pre-txt by Антон КОРАБЛЕВ // published 30/12/2010

Принц Винс; Джиалло из Буффало – культовый персонаж, пафосный сноб, эстет, аудиофил (читай – по-настоящему больной ублюдок), человек парадоксов да прочие незначительные вторичности: актер, режиссер, модель, художник, музыкант. Утверждает, что не пьет, но снялся для рекламы Belveder. Утверждает, что ненавидит мейнстрим, но в Каннах аж паспорт от обиды съел, когда коричневого кролика на хую вертели всем составом жюри. Утверждает, что считает свиньями тех, кто принимает наркотики, а сам дружит с Джоном Фрущанте, который не раз «бурого» по венам гонял. Утверждает, что ненавидит выродков, постоянно ошивающихся в Сети, но продает им свое замороженное семя да прочий обывательский мусорок на eBay. Галло больше старается казаться, чем (быть) соответствовать. Как жаль, что лучшие люди говорят то, что известно и без них. Но пусть уж лучше говорят, чем подлизывают молчаливому большинству.

chewbakka.com

«Я не верю, что то, что имеет массовое распространение, может быть хорошим. Да, я стою на точке зрения элитаризма. То же самое верно и для искусства, искусство должно быть глубоким и насыщенным, искусство не может быть для всех, выражение «популярное искусство» лишено смысла. Я художник, и искусство обращается к таким людям как я — к интересным, многослойным людям. Искусство должно быть радикальным, оно должно раздражать как можно больше народу. Люди, которые по-настоящему глубоки и содержательны, которые влияют на остальных и оставляют после себя след… такие люди мыслят категориями, находящимися за пределами популярных идей».

«Когда я что-то делаю, у меня есть представление о том, как мир должен выглядеть, что должны люди любить, видеть, слышать, какие должны быть употреблены цвета. Я хочу всё, абсолютно всё контролировать: эстетику, поэтические метафоры, концепции. Я не хочу причинять людям боль непосредственно. Я делаю это концептуально».

«Я больше не могу никому верить… и не могу никого любить. Потому что люди — пресмыкающиеся животные. Ползающие с места на место пресмыкающиеся. Пресмыкающиеся там, пресмыкающиеся здесь. Мерзкие пресмыкающиеся».

«Я ненавижу все группы, объединённые по специальным интересам, все так называемые меньшинства. Я против всех голубых, всех меньшинств, которые борются за то, чтобы стать частью мейнстрима. Ты посмотри на голубых — они так усердно стремятся влиться в гетеросексуальный мэйнстрим! И теперь все старые комплексы этого мейнстрима характерны и для голубой культуры — когда ты стареешь, ты должен платить за секс, если ты не носишь Праду, ты становишься неинтересным и непривлекательным. Когда ты чересчур волосат, или слишком худ, или вообще своеобразно выглядишь — ты становишься изгоем. Лучше всего, если ты молодой следящий за собой блондин. Не осталось никакой связи между голубым движением и андеграундом, людьми, которые ведут действительно необычный образ жизни».

«С одной стороны, искусство спасло мне жизнь, с другой — сделало меня рабом. Я слишком много внимания уделяю предметам, я люблю функциональные предметы, сделанные с логикой промышленного производства… или, наоборот, имеющие очень утончённый, изысканный дизайн. Всё остальное, все, что находится посередине, вызывает у меня скуку. Я не выношу безобразно выглядящих вещей».

«Когда люди говорят об угнетении, о подавлении свобод — это абсолютная чушь… В контексте последних двух тысяч лет цивилизации сегодняшнее раздувание страстей по поводу расовой дискриминации — это просто невежество. Были времена, когда угнетение имело просто шокирующие формы. Если мы послушаем, с чем борются сегодня женское движение, голубые или чёрные… они же просто сумасшедшие. Кризисы этого мира довольно просты. Люди не искренни. Даже когда они занимаются сексом или употребляют наркотики. Когда я занимался сексом, сексом по ту сторону религиозных и социальных структур, мне было ясно, что это вполне сознательное решение. Моё решение. Решение моей партнёрши. В каком-то смысле мы тем самым были привязаны к андеграунду. Мы никак не относились к мэйнстриму. Когда сегодня подростки занимаются сексом — а они все им занимаются — то это происходит вовсе не из желания не подчиняться… это вообще не имеет отношения к осознанным решениям. Это потребление, слепое, бессознательное. Да, я говорю о мэйнстриме, который ведёт себя так, как если бы он был андеграундом. Андеграундом, который занимается сексом, принимает наркотики, ходит в клубы. Это самый неприятный, омерзительный мэйнстрим в истории человечества».

«Я вижу свою музыку как новую и прогрессивную. Проблема не в художниках, а в публике. Не для кого стало записывать музыку, снимать фильмы. Единственное, в чём наш мир нуждается в художественном смысле — это в хорошей публике. В людях, которые действительно хотят смотреть фильмы, хотят слушать музыку, в тонких, восприимчивых людях. Ты можешь быть настолько хорош, насколько хороша твоя публика. Но где она?».

«У меня 15 тысяч пластинок, но я постоянно слушаю, наверное, пятнадцать из них. При этом я не могу расстаться ни с одной. Некоторые стоили мне по тысяче долларов, и потеряй я их, я бы заплатил три тысячи, чтобы их вернуть, хотя, может быть, ещё десять лет так и ни разу их не заведу. Музыка существует для тех, кто готов её покупать, кто готов платить деньги. Я не понимаю, почему исчезли коллекционеры старой аудиотехники».

«Массы не интересуется тем, что могло бы быть, они интересуются исследованием того, что уже было».

«Я прекратил заниматься живописью в пике своего успеха — только потому, чтобы никто не имел моих прекрасных картин. Я это сделал всем назло».

«Я думаю, что музыка попала в ту же самую ситуацию, что и театр. Аудитория настолько лишена всякого вдохновения, что никто не планирует новую театральную революцию. Я повторяю: причина, почему в театре за последние пятьдесят лет не произошло ничего интересного, как раз та, что люди, которые приходят в театр и покупают билеты, лишены вдохновения. В 70-х, если ты продавал 60 тысяч грампластинок, ты был значительным музыкантом. Сегодня, если ты продаёшь 250 тысяч, ты по-прежнему никто, третьестепенная фигура. Невозможно придти в восторг от того, что люди, которые покупают музыку и ходят на концерты, настолько неинтересны. Я думаю, что зрители кастрировали развитие искусства. Аналогичным образом, я думаю, что огромное количество женщин одарили огромное количество неинтересных мужчин половым актом. Множество безответственных мужчин, которые являются плохими родителями и плохими любовниками, были субсидированы сексом и любовью женщинами, которые ничего особенного ни от кого не ожидали. Сегодня любое ничтожество, каждый безмозглый ублюдок, каждый неудачник имеет возможность трахаться. Это стало таким простым делом, что у меня руки опускаются от отчаяния».

«Многие называют меня самовлюбленным человеком, на самом-то деле у меня даже зеркала дома нет».

«Красота — понятие относительное. Красота может быть уродливо красивой. Красивыми могут быть даже затылки».

«Брайан Уорнер — хитрый тип. Я могу рассказать один анекдот. Когда мы с ним встречались, он всегда был не накрашенным, без этой своей маски. Он выглядит забавно, интересно. Обворожительный тип. И весёлый. Однажды сижу я у себя на кухне. У меня в гостях — Деми Мур, мы говорим с ней о возможном совместном проекте. Всё время заходят какие-то люди и изумляются: Дэми Мур у тебя на кухне! Мы решили, что это становится неинтересно и надо куда-нибудь пойти. Садимся мы в машину, тут подъезжает автомобиль с Мэнсоном — он просто хотел сказать привет. Это был первый раз, когда я его видел в полном обмундировании. Marilyn Manson Look. Останавливает он свой белый Мерседес и выходит из него со мной поздороваться. И тут он видит Деми Мур. От всей его лихости не осталось и следа: он начал оправдываться и извиняться за свой внешний вид, дескать, я только что фотографировался… Я был в шоке. С тех пор я больше не могу его видеть таким, как раньше. Он стал прозрачнее. Мне стало ясно, что он занимается развлечением подростков».

Были использованы материалы с сайта музпросвет, в частности — привет, Андрей Горохов!

Эндрю ВАКС: обещание

Мне дали бесплатного адвоката. Как прошлый раз. Молодой мудила. Белый. Красивый костюм.

chewbakka.com

Сказал, что меня взяли потому, что это общество расистское.

Инспектор по условному освобождению — старик. Лет сорок, может. Усталый белый старик. Теряет волосы на лбу. Жалкий старый костюм, даже не по размеру.

Я сказал ему, что эта девушка проезжала через парк на велосипеде. Сказала что-то оскорбительное, так что я бросил в нее бутылку. Даже не попал. Она позвала копов. Когда они появились, я был там.

Инспектор сказал, девушка говорит, что ничего мне не говорила. Я сказал ему — врет, пизда.

chewbakka.com

Инспектор ничего на это не ответил.

Девушка ехала через парк на своем красивом красном велосипеде. Даже не взглянула на меня, но я понял, что внутри она надсмехается. Я сказал ей: привет, но она проехала мимо, будто меня и не было. Налегала на руль, а жопа ее перекатывалась в воздухе, будто говорила — поцелуй меня. Я запустил в нее бутылкой. Изо всех сил. Прямо в ебанную ее башку.

Женщины так все время нaсмехаются надо мной.

chewbakka.com

Завтра я должен увидеть судью. Какого-то старика в черном костюме. На меня он даже не взглянет.

Скажу ему, я не хотел. Скажу, я очень извиняюсь за все эту историю. Много времени это не займет.

Может, они снова пошлют меня на терапию.

Как-нибудь ночью я заловлю одну из этих сук!

illustrations by kristian hammerstad

Элиот УАЙНБЕРГЕР: рвота

Из одной лишь скуки, пишет Кафка в дневнике, он вымыл руки пять раз подряд. Он жил до эпохи MTV. Теперь скучающие, подавленные, усталые и опустошенные могут смотреть на бесконечную череду стремительно вспыхивающих, странных и захватывающих картин, чьи персонажи куда привлекательней, чем персонажи сновидений (и зачем тогда спать?). Вчерашняя революция сегодня стала элементом дизайна: MTV — это «Андалузский пес» со скоростью света и с бюджетом транснациональной корпорации.
chewbakka.com

Из одной лишь скуки — и с вымытыми руками — я дважды за прошлую неделю смотрел MTV и оба раза, к своему разочарованию, вместо прерывистых сновидений попадал на длинные программы. Первой было комическое шоу с банальной красоткой в роли женщины-юриста. Вот она входит в переговорную, где за длинным полированным столом сидят яппи обоего пола в деловых костюмах. Она занимает место и тут же блюет, причем так долго и обильно, что рвота заливает весь стол. Совершенно безучастно ёе коллеги принимаются вылавливать пальцами куски, в которых опознают остатки разных блюд из модных ресторанов. Дальше я смотреть не стал.

Через несколько дней я предпринял ещё одну попытку. На этот раз показывали ежегодные MTV Awards. Секс, танцы и веселье, когда-то так же неотделимые от рок-н-ролла, как усилители и колонки, полностью отсутствовали. Главной темой была бренность — шутки о том, что почти все присутствовавшие звезды год назад были никому не известны и год спустя наверняка будут забыты. Второй по важности темой оказались разные выделения организма. Участниц одной из поп-групп показали сидящими на унитазах. Шутки про рвоту не прекращались. Вскоре я начал замечать рвоту повсюду: по телевидению, в кино и в новейших романах блевотины сегодня больше, чем мы обычно видим на тротуарах.

Самое простое объяснение состоит в том, что запас образов быстро исчерпывается и должен безостановочно пополняться для пресыщенной, большей частью юной аудитории, которой все время нужно что-нибудь новое и вызывающее.

Но более тонкое объяснение этой демонстрации полупереваренной пищи заключается в том, что молодежь с первых лет после Второй мировой войны, отделившись от взрослого общества, начала создавать свою особую, параллельную культуру, которая была индикатором происходящего. Ее обостренные реакции и резкие поступки были похожи на удушье канареек, которых углекопы брали с собой в шахту, — но не только; часто это крайние варианты того, что уже стало или скоро станет нормой. Сегодня рвота — часть подросткового мира, не просто повод для острот, но и распространенное психологическое расстройство среди девушек до двадцати в высокоразвитых странах. Булимия — реакция бурная и вместе с тем обоснованная: что делать в этом обществе, как не блевать?

В последние тридцать лет более или менее имущие обитатели развитых стран завалены продукцией. Взять хотя бы искусство. В музыкальных магазинах — сотни тысяч дисков; мой телевизор принимает семьдесят каналов; в «Справочнике по американским поэтам» перечислены примерно семь тысяч живых, печатающихся стихотворцев; есть веб-сайт, где выставлен на продажу миллион новых книг, и есть веб-сайт с четырьмя миллионами старых книг, которые уже не допечатываются; картинных галерей, танцевальных и музыкальных заведений в любом большом городе стало столько, что хочется сидеть дома и смотреть в пустоту.

Для искусства это означает, что сейчас почти невозможно оказать какое-либо влияние. Первое издание «Бесплодной земли» Элиота вышло тиражом всего пятьсот экземпляров, но эта вещь преобразовала поэзию на многих языках и была известна всем читателям современной поэзии, вызывая у одних восхищение, у других отторжение. Теперь подобное непредставимо: последней книгой, мгновенно подействовавшей на литературу как таковую в международном масштабе, был роман «Сто лет одиночества», появившийся в 1967-м году — как раз перед наступлением нынешней эпохи перенасыщения.

chewbakka.com

Сегодня человек, который сам занимается искусством, как правило, не хочет ничего больше потреблять; теперь он всего лишь высокомерно заявляет о своем праве добавить к этим джунглям и свой собственный листочек. У обычного населения то же ощущение беспомощности перед лицом перепроизводства приводит к созданию и укреплению групп, коллективного сознания, которое помогает удержать свой потребительский аппетит на приемлемом уровне. Религиозная принадлежность, в ее жестких формах, аккуратно распределяет все на свете на «позволенное» и «запретное». Приверженцы монолитной этнической самобытности могут без зазрения совести игнорировать творчество чужаков. Групповое сознание ищет убежища в новом провинциализме, в мечте об упорядоченной, сосредоточенной жизни, когда человеку заранее известно, что именно он хочет обнаруживать и знать.

А всем прочим остается только блевать и нажираться, нажираться и блевать. И это отнюдь не знаменитая рвота римлян на их пирах, представлявшая собой своего рода «потлач» — демонстрацию богатства или могущества. Нет, это виноватая рвота — рвота страдающей от булимии, ставшей настоящим символом нынешней эпохи.

Психологи обычно трактуют булимию у девушек как реакцию на чувство неполноценности («я глупая, толстая»), на стыд («у меня мало денег»), на неудачи («я ни с кем не дружу»). В преобразованном виде такие же ощущения испытывает (в условиях гиперпроизводства) почти каждый: «я потребил слишком много»; «я не в силах потреблять столько, сколько нужно»; «я все время потребляю не то»; «я слишком глуп, чтобы знать, что именно потреблять»; «я потребил слишком много не того, что следовало»; «кругом слишком много всего, так что я вообще не буду ничего потреблять». Западный человек живет с постоянным чувством вины за излишество, он теряется от избытка возможностей, он идентифицирует себя с собственным выбором (в разговорном американском есть выражение «I am a spaghetti person» — в смысле, «я люблю спагетти»), он вечно сомневается в этой идентификации, все время думает, что выбрал не то (не ту марку техники, не тот цвет стен, не тот диван, не ту женщину), тогда как вокруг столько возможностей.

Привлекательность масс-медиа всегда была основана на том, что людям показывали жизнь, которую они не ведут, но хотели бы вести, — жизнь богатую, полную страстей и приключений. И сцены рвоты, которые появляются на телеэкранах, пока мы нервно щелкаем по каналам, — это не только шокирующий эффект, с помощью которого нас хотят удержать у телевизора. Они появляются еще и потому, что мы сами хотим расчистить место, получить немного больше пространства, освободить мозги от всего полупереваренного, остановить хоть на миг непрерывный процесс потребления, снова почувствовать голод и его утоление. Мы смотрим на блюющих людей, потому что и сами не прочь все выблевать — в том числе и сами эти образы блюющих.

Eliot Weinberger for Esquire // перевод Леонида Мотылева // illustrations by 04_

Мигель СЕРРАНО: голем

г о л е м

Сущность Врага рода человеческого — рациональное мышление. Отсюда можно сделать вывод, что аналогичное мышление землян, как творение Демиурга, представляет собой ловушку, с помощью которой он удерживает их в оковах. Поэтому бесполезно пытаться победить его, опираясь только на разум. Единственное действенное оружие, которого боится Демон, это трансцендентный луч «Зиг», Память о Чистоте Крови, Отвага и Верность, Сила Одина, Урна, Варена, Луч, которым Шива уничтожил Смару.

Испокон веков Демиург пытается создать что-то свое. Но единственный результат его усилий — плагиат, искаженная имитация. Он знает, что его хитрость не беспредельна. Когда Боги спустились на землю, чтобы «смешаться с дочерьми человеческими», Демиург думал, что одержал победу, но вскоре до него дошло, что все как раз наоборот: он оказался в еще большей опасности и начал бояться, что скоро его иллюзорное существование окончится. И тогда он пустил в дело чисто рациональное и механическое изобретение, «решающее оружие», готовившееся веками, робота, смонтированную куклу. В Библии упоминаются странные существа Шеидим, помесь людей с животными. Традиции и легенды многих народов рассказывают о злых и испорченных искусственных существах. Например, согласно легендам арауканцев, черные маги Калкус, существа нечистой крови, изобрели искусственную тварь Уитралалуе, которой они управляют на расстоянии, приказывая ей творить зло…
События во Вселенной вершатся противоположно тому, что еврейская наука, особенно психоанализ, хотели бы сделать с нами. Боги, Архетипы, не являются проекциями человеческого разума. Наоборот, по Платону: люди — для снабжения энергией нечистого стабильного ядра, особенно раввинов, которые, большей частью, ни с кем не смешивались, сохраняя, так сказать, «чистоту нечистоты», характерные черты Шеидим, вампиров кровососов, благодаря тому, что они телепатически поглощали, энергию, которую их народ крал у арийцев. Поэтому ошибочно полагать, что еврей это человеческое существо. Как фюрер был сверхчеловеком и аватарой божества, так еврей — это недочеловек, противоположный полюс фюреру.

chewbakka.comchewbakka.com

Гитлер это знал и говорил. Он хотел купить у французов остров Мадагаскар, чтобы переселить туда всех европейских евреев. Мадагаскар — это остаток затонувшего континента Лемурии, где, как полагают, жили Шеидим, эти чудовищные существа, полуживотные, «лемуры» как их называют. Гитлер хотел создать для евреев более подходящую среду обитания, чтобы они организовали там отдельное государство, которого до сих пор не имеют.

«Изготовление» иудея, этого смертоносного оружия Демиурга, было поручено Иегове и осуществлялось таким же образом, как Демиург наложил воплощение Богов Идей. Поэтому Демиург сначала развратил Кроноса — Сатурна, разрушив Сатья югу. Золотой век. Он закрыл входную «дверь» и выходное «окно», чакру Сахашрара, и затемнил тем самым Власть Одина, его Грааль, подчинив ее рациональному мышлению, коре мозга, которая подменила собой древний мозг, как континент, возникший, когда утонула полярная Гиперборея (это синхронные события), где только и действовал древний мозг. Он превратил Сатурна и Сатану, в Иегову Яхве, родившегося, когда Сатурн и Рея утратили свой Золотой век, оставшись прикованными к отклонившейся оси Северного полюса. Поскольку Иегова является проекцией Демиурга или Демона, наложенной на Сатурна, он представляет собой подделку под этот Зон. Это двойник, копия, фальсификация. Потом Демиург научил Иегову создать таким же образом иудея «по своему образу и подобию», тоже наложив его на иное, существовавшее ранее, но впоследствии развращенное племя, может быть «евреев» или «израилитов», которые не были иудеями. Иудей — это робот, одаренный рациональным мышлением, как и его создатель, и смонтированный из разнородных элементов. Это — искаженная копия другого, высшего существа, на которое наложена чудовищная тварь с чертами тотемических животных (библейские Шеидим), — смесь семитских кочевников бедуинов, авраамитов, эдомитов, сирийцев, хеттов, etc. Чтобы такая клоака народов могла двигаться, необходима была также примесь крови арийцев аморитов, евреев Давида и Соломона (если они когда-либо существовали). Курьезным образом эта кровь была необходима. Иегову Сатану на Сатурна: иудей был наложен на еврея. Аналогичным образом рабби Лев изобрел в Праге Голема, искусственную, механическую куклу, а чтобы вдохнуть в нее жизнь, использовал формулы иудаизированной Каббалы и управлял ею на расстоянии. Это была машина, первый робот. В той же Праге Карел Чапек потом придумал других. Картина, наложенная на другое полотно. Больше ничего не надо, может быть, только часовой механизм. Таким должен быть еврей. У Иеговы такое же рациональное мышление, как у Демиурга, он может лишь повторять одни и те же схемы без вдохновения и вариаций. Еврей — это Голем. Он имеет форму человека, но внутри это рептилия, животное, как в еврейских научно фантастических фильмах о внеземных существах. Он одет в человеческую кожу и имеет внутренности, как творение еврейского доктора Франкенштейна. Кровь он высасывает у живых существ. Это кибернетическая машина, механический робот, подключенный к огромной батарее, энергетическому источнику, который сам нуждается в питании и который называется Иеговой. Это еще один кибернетический монстр, еще одна машина. Большую ошибку совершали люди, в том числе и воины Священной войны, когда думали, будто они сражаются с себе подобными. Это не так: они сражались с механическим изобретением, с генетическим роботом, чудовищем без души и без собственной жизни.

Евреи к тому же любят ставить научно фантастические фильмы и экранизировать легенду о Дракуле. Они наслаждаются, показывая себе самих себя в своей самой тайной реальности. В своей гордыне и бесконечном высокомерии, в своем полном презрении к людям, к человеку и животному, они уверены, что люди никогда не узнают истину, потому что у них нет органов, чтобы открыть ее. К тому же они загипнотизированы, заключены в тюрьмы.

Какой же энергией питается еврей? Что позволяет ему существовать дольше тех пределов, которые биологическая энтропия ставит перед остальными смертными в ускоренном темпе по мере смешения, присущего Кали юге? Как мы уже указали, он подключен к мощному энергетическому центру: Иегове Сатурну, господину Времени. А чем питается Иегова? Продуктами ферментации, пеплом человеческих жертв. Таким же образом Демиург питается за счет разрушений и преступлений во Вселенной, где сильный пожирает слабого; за счет циклов. Сумерек богов, когда он, как волк Фенрир, пожирает все и засыпает, переваривая пищу. В этой Вселенной действует закон Вечного возвращения, поскольку бессмертны Боги, которых он сделал своими пленниками. Все пожирает самое себя.

Евреи запрограммированы на то, чтобы периодически приносить в жертву Иегове человеческие существа, причем предпочтение отдается полубожественным Вирам. В вознаграждение за это Иегова питает их нечеловеческой энергией, которая черпается из недочеловеческой Вселенной. Но даже этого недостаточно для того, чтобы механизм еврея функционировал. Необходимо питаться кровью неевреев таким же образом, как необходим творческий гений арийцев и их труд, чтобы поддерживать и совершенствовать среду обитания евреев на земле. А завтра, во внеземных колониях, евреи будут искать выход для своих притязаний на господство в материальном и видимом космосе.

Легенда о Дракуле открывает нам самую тайную реальность этих нечеловеческих существ. Дракула — это автобиография еврея. Чтобы продлить свою жизнь вампира, он должен сосать арийскую кровь, продлевая, таким образом, до бесконечности свое существование зомби, впитывая магическую субстанцию. Правда о ритуальных преступлениях евреев исторически доказана. Те, кто верит, будто имеет дело с такими же существами, как остальные люди, никогда не сможет понять их.
Еврей, каким мы его знаем сегодня, появился 2600 лет назад, когда Неемия и Ездра заключили с Иеговой «обновленный пакт». С тех пор мы можем проследить его следы с относительной уверенностью, хотя задним числом эти следы постарались замести, фальсифицировав всю историю до наших дней таким образом, чтобы никто не смог узнать истину. Такова тайна племени Иуды, самого смешанного и примитивного, а также «исчезновения» (точнее уничтожения) других племен Израиля (возможно, двенадцать германских племен, откуда потом было взято число колен), которые эмигрировали из пустыни Гоби после разрушения тамошней великой цивилизации. Племя Иуды присвоило себе имя евреев.

chewbakka.comchewbakka.com

Создав еврея, Демиург полагал, что сможет нанести своим противникам в Великой борьбе последний удар. Но, как всегда, кое-что ускользнуло от рационального расчета, и дело не было доведено до конца, потому, что еврей не творец. Как его создатель Иегова является «складкой» Демиурга, так и еврей, соответственно, представляет собой его «кибернетическую складку», только лишь копию, плагиат. Все ценное он получает от Виры, Божественного Мужа, Героя, который является одновременно и творцом, и пищей. Без него еврей не может сделать ни шагу, не разрушив себя полностью и не исчезнув. Еврей должен поработить его, поставить себе на службу и одновременно пить его кровь. Поэтому над евреем вечно висит драматическая угроза, что его жертва, однажды, пробудится. Для этого и пришел фюрер Адольф Гитлер, но и возвратится как Калки Вотан: чтобы пробуждение стало вечным.

Зависимость фатальным образом обращается против паразита, который ничего не может сделать, чтобы избежать этого. Поэтому еврей дрожит и сегодня, каждый миг. Кровавые жертвы, массовые убийства и войны — таковы подношения евреев Иегове, так они чествуют своего господина. Про себя они хранят тайное знание и примеси арийской крови, что позволяет им поддерживать видимость настоящей крови в своих кибернетических жилах. Подобно тому, как необходимо топливо, чтобы мотор работал, так и арийская кровь нужна Голему еврею. Пока они действуют в этой видимой Вселенной — а только в ней они и могут действовать — евреи нуждаются в топливе в виде крови и жизненной энергии неевреев, потому что они, как сказал Гитлер, паразиты в самом глубоком смысле этого слова.

Эта трагическая и порочная ситуация — палка о двух концах для евреев, для Иеговы и для Демиурга, потому что, в конечном счете, это «боевое оружие» нейтрализует самое себя. Драму еврейства можно свести к одному слову: ЛОЖЬ. Все пропитано фальшью. Только благодаря лжи может существовать этот великий обман со всеми его фальсификациями и порчей. «Правда еврея — органическая ложь», — говорил Альфред Розенберг.

Раввины, эти сатанинские Дракулы, должны были железной рукой контролировать свой народ генетических роботов в своих синагогах и кагалах, дозируя обычную смесь кровей, чтобы примесь арийской крови не превышала дозволенный процент, из страха, чтобы еврей не перестал быть евреем, прервав таким образом «нечистую непрерывность» согласно архетипу Голема, который обращается против своего создателя, Иеговы. В результате могут быть уничтожены оба: такова история Рабби Льва, равно как и Франкенштейна. Раввины, эти черные маги сатанинской генетики, дьявольские священники религии испорченной крови сохраняют для себя тайну «нечистой непрерывности» (сами раввины мало смешиваются) того, что можно назвать «чистотой антирасы и антикрови», существующей тысячелетия благодаря телепатической ассимиляции энергии своего собственного народа и технике «дозированного смешения», чтобы сохранялась энергия и чтобы не раскрылся чудовищный плагиат. И раввины существуют как королевы пчел в своих ульях кагалах за счет эксплуатации трутней.

Раввины знают ценность арийской крови. В ней заключается виртуальность Одина, тайна Грааля (Сангреаль, царская кровь), божественность реальности, божественная реальность, божественность царя, Царя Мира, и ностальгия по Гиперборее. Приспосабливаясь к обычаям первобытных народов, они пьют эту кровь, чтобы в них воплотилась Божественная мощь. Высшая энергия или для того, чтобы испортить ее и ослабить алхимическим способом внутри структуры механического робота. Чтобы обескровить арийца, полубожественного Героя, они пытаются с помощью этого «ритуала» устранить возможность воскрешения божественности, что будет означать поражение Демиурга, его агента Иеговы и его кибернетического народа.

Эту цель преследовали убийства с выпусканием крови побежденных гитлеровцев в Нюрнберге, казнь молодых чилийских нацистов в 1938 году, у которых «пили кровь», как говорится в поэме, написанной одним из их товарищей, а также убийство с выпусканием крови Рудольфа Гесса в тюрьме Шпандау (опять с «меткой» на шее, меткой Дракулы). Во всех этих случаях речь идет о сатанинском ритуале.

И все же они обречены на поражение. Евреи никогда не знали об иных мирах, о языческих богах и их мощи. Им этого не постичь. В чистой крови Героев циркулирует мощь, которая их уничтожает, которую они не могут ни понять, ни разрушить. Она срабатывает моментально, от одного только присутствия или близости этих нечистых существ, замыкаясь в себе и защищая себя таким образом, что арийская кровь, соединяя свой Облик и Память, парализует сатанинский ритуал, нейтрализует его черную магию, распыляет его духовные атомы, так что остается только физическая кровь, ни на что не пригодная оболочка, лишенная энергии. Рудольф Гесс был уже далеко, в надзвездном мире, где он снова обрел свои солнечные годы и славный телесный облик, бессмертную Ваджру, ради Валькирий (короля Артура Тора), ради фюрера.

Раввин, левит, когда умирает, исчезает полностью, от него ничего не остается, он больше никогда не понадобится, как куча старого, ржавого железа, как Голем, как Дракула, если пронзить его механическое сердце колом, сделанным из ветки от дуба Вотана. И евреи это знают. В их рационалистическом мышлении не умещаются ни личное бессмертие, ни концепция утонченной материи, каковой является душа, ни бессмертие Ваджры, потому что они не обладают собственной виртуальностью, у них не кровь, а антикровь. Поэтому евреи «запрограммированы на отчаянную борьбу за покорение материального мира и господство над ним, чтобы стать его абсолютной душой. Но им никогда не удастся овладеть этим миром, даже если будет казаться, что они одержали окончательную победу, потому что и этот мир будет одухотворяться синхронно с триумфом Героя. И он уже одухотворился благодаря Рудольфу Гессу, хотя сам мир об этом не знает.

Евреи надеются распространить свои завоевания на всё пространство видимого космоса, за пределы земли, с помощью своей рационалистической технологии и своих машин, которые могут только до нести их до пустынной поверхности звезд. Но даже для этого им нужны неевреи, потому что, будучи паразитами, они только так могут выйти в космос.

Альфред Розенберг говорил, что «если и существуют какие-то хорошие евреи, которых друзья евреев приводят в пример, то это лишь исключения, появившиеся в результате столетий сосуществования с неевреями». Таким был случай с Паулем Рее, другом Ницше, и с Лу Саломе. Последняя рассказывает в своих воспоминаниях, что Пауль Рее бледнел, если на собрании, на котором он присутствовал, появлялся еврей, и сразу же уходил. Пауль Рее покончил с собой, как и Вейнингер, которому удалось понять, как соединить противоположности. Имея примесь арийской крови, они чувствовали груз ужасной власти Кагала, который отдает не подлежащие обсуждению приказы эксплуатировать и мучить неевреев, гоев, «пить их кровь». Адольф Гитлер утверждал, что «смешанный еврей», даже после многих веков смешения с арийцами, может воспроизвести индивидуум с типичными чертами еврея. Кубичек рассказывает, что когда Гитлер узнал, что арестовали еврейского врача из Линца, который лечил его мать, он приказал немедленно его освободить.

У меня тоже был интересный опыт с евреями, самый последний — с послом Израиля в Югославии, когда я представлял Чили в этой стране. Это был глубокий и образованный человек. Мы беседовали с ним о деревьях в белградских рощах. Однажды я рассказал ему о своем «разговоре» с дубом. Потом он вернулся в Израиль, но однажды снова приехал в Югославию в составе делегации своего народа и, прежде всего, захотел встретиться со мной и спросил меня о «моем дереве». А Леона Дегреля спас от похищения в Испании агентами Моссада еврей, которому он помог в Бельгии.

Моя позиция в этом вопросе такая же, как у фюрера: никогда не видеть в подобных случаях ничего, кроме исключений, на общем фоне беспощадной и жестокой борьбы, которую ведут еврейские роботы, кагал, Иегова и Демиург, столь же твердые, как железо Кали юги. Утверждение Гитлера, что еврей может воспроизвестись и через столетия, подтверждается примером испанских марранов в Америке. Несмотря на то, что прошло много времени, отчаяние вследствие шока от слияния антикрови с кровью гоев толкает их к алкоголизму и самоубийству. Это бунт, предсмертная агония антикрови, потому что для еврея ортодокса и талмудиста чтобы перестать быть евреем недостаточно обратиться в христианство, которое само по себе тоже является еврейской религией.

Другой типичный случай еврея — Артур Кестлер (хотя он сам возводил себя к хазарам). Он покончил с собой вместе с женой, как до него это же сделал Стефан Цвейг. Это был их бунт против кагала и своего собственного существования в качестве роботов, без какого-либо видимого предлога.
После «поражения» германского фюрера Адольфа Гитлера во второй мировой войне, более грандиозной, чем война, описанная в «Махабхарате», которую Аватара выиграл, проиграв, — господство евреев достигло своей кульминационной точки. Но оно уже начинает клониться к упадку, хотя, ни они, ни «белые предатели» не осознают этого со всей ясностью. Прежде чем они смогут поверить в это, им нужно будет уничтожить самих себя. К этому концу их приведут их преступления, их высокомерие и ужасные ошибки. Аватара сильней, и проявление его могущества становится все более заметным.

Поскольку Аватара сотряс Вселенную и его миф распространяется повсюду, сегодня дети рождаются гитлеровцами даже в России, сами не зная, почему. Все, — что евреи пытаются сделать, чтобы мир забыл об Адольфе Гитлере и его товарище, мифическом узнике Рудольфе Гессе, несмотря на все вранье, — не даст желаемого эффекта, хотя они используют даже массовый гипноз. Эзотерический гитлеризм победит. Его возвращение неизбежно. Он утвердится с помощью того же оружия, которое евреи используют для борьбы с ним. Иегова и его Голем аннигилируются в своей автоматизированной Вселенной вместе с созданным ими муравейником.

chewbakka.com

Из книги дяди Саши Дугина «Конспирология»: «Наиболее экстравагантной среди пост-геноновских конструкций в сфере “альтернативной истории” являются, на наш взгляд, конспирологическая конструкция чилийского автора Мигеля Серрано, известного более своими автобиографическими и художественными произведениями и своими документальными книгами о Германне Гессе и Карле Густаве Юнге, близким другом которых он был. Серрано большую часть своей чрезвычайно насыщенной экзистенциальным и мистическим опытом жизни был послом Чили в разных странах — в Индии, Болгарии и Австрии. Мигель Серрано был лично знаком с видными политическими, религиозными, научными и культурными деятелями XX-го века — с Николаем Рерихом, Индирой Ганди, актуальным Далай-ламой, профессором Германном Виртом, психоаналитиком Юнгом, писателем Германном Гессе, поэтом Эзрой Паундом, традиционалистом Юлиусом Эволой, мифологом Кирением, такими политиками, как Отто Скорцени, Леон Дегрелль, канцлер Крайски, диктатор Пиночет, и многими другими. Все это заставляет полагать, что даже самые невероятные из его концепций имеют под собой какие-то реальные основания. Хотя, быть может, для того, чтобы адекватно понять его идеи, мы должны произвести их “дешифровку”, перевести их на обычный язык с того языка, который Грасе д’Орсе называл “дипломатическим”. Метафизической предпосылкой конспирологии Серрано является гностическое представление о Творении как о катастрофе. Серрано в начале Бытия полагает множество трансцендентных реальностей — Космических Яиц. Они андрогинны и принадлежат тому, что Серрано называет Несуществующей Вселенной. Но благодаря таинственному вторжению некоей Злой Силы одно из этих Яиц раскалывается, и из его сакральных энергий персонификация этой Злой Силы, Демиург, творит психо-материальную Вселенную, “концентрационную Вселенную”, “сказку, рассказанную идиотом”, как определяет ее Серрано. Гравитационная Вселенная Демиурга существует за счет плененных трансцендентных энергий, эонов, часть из которых попала в плен Демиурга случайно, а другая часть — из солидарности с первой. Одной из плененных сущностей была Герда, наша Земля. Это материализованный макрокосмический эон, плененная и замороженная Звезда, жертва Демиурга. Микрокосмическим эоном был первочеловек Адам. Он также был жертвой Демиурга. Изначально Адам пребывал на Северной Земле, в Гиперборее. Позже его потомки расселились по всей земле. А сама Гиперборея в результате “переворачивания полюсов” стала не Северным, а Южным полярным материком, Антарктидой. И наконец, еще одной важнейшей фигурой космогонии Мигеля Серрано являются посланцы Вечерней и Утренней Звезды, Венеры. Это суть сверх-человеческие эоны, дети Люцифера, которые пришли на помощь человеческим плененным эонам, следуя закону солидарности, чтобы помочь им в их борьбе против Демиурга и освободить их от цепей “Вечного Возвращения Одного и Того же”. Такова в самых общих чертах прелюдия конспирологической Драмы. Далее следует собственно история человечества. Эта история развивается таким образом. Демиург постоянно стремится поймать в свои сети и Адама, и пришедших ему на помощь “сыновей Венеры”. Для этого он использует самые различные средства. Так, он делает все, чтобы “анимализировать” Адама, приблизить его к статусу животных. Ему это удается, и тогда происходит уплотнение этой некогда бывшей чисто психической формы: человек приобретает тело. Позднее Демиург хитростью вынуждает самих сверх-человеческих посланцев Люцифера, “Павших Ангелов” (которые у Серрано не несут в себе никакой негативной нагрузки), смешаться с дочерьми Адама, человека-животного. Так Демиург ловит в свои сети и людей, и сверх-людей. Последним, наиболее успешным ходом Демиурга в антропологической сфере, было создание Големов, человекоподобных роботов, самых верных и безропотных своих слуг. Все три антропологических типа преследуют в истории свои цели:

1) Человеко-животные, “адамиты” в позитивном случае стремятся стяжать силы для спасения у “люциферитов” и изыскать способ покинуть кольца Вечного Возвращения; в негативном же случае они ведут животную жизнь, основанную на эмоциях, инстинктах, страхах и влечениях.

2) “Дети Венеры”, “люцифериты” хранят в своей генетической памяти и в своей крови особые сакральные силы, потенции, и по традиции они передают друг другу эстафету борьбы с Демиургом. С этой целью они создают духовные учения и сакральные цивилизации, а также провоцируют различные анти-демиургические генетические мутации. Даже в состоянии смешения и забвения они остаются носителями анти-демиургической агрессии и ангелического достоинства.

3) Големы, биороботы являются простыми автоматами и поэтому не имеют своей собственной воли. Их цели — это цели Демиурга. Они являются его послушным инструментом, и в силу своего изначального предназначения делают все возможное, чтобы закабалить и человеко-животных, и “люциферитов” и нейтрализовать их анти-демиургические тенденции. Они суть постоянные деструктивные агенты и фальсификаторы.

Серрано на этом не останавливается и устанавливает строгую взаимосвязь между этими тремя антропологическими категориями и расовым делением человечества. Так, “люцифериты” суть арийцы, белые. Биороботов-големов Серрано, с нескрываемой юдофобией, отождествляет с евреями, иудеями. “Адамитами”, человеко-животными, являются все остальные смешанные человеческие расы. В соответствии с таким делением в каждой цивилизации прошлого Серрано выделяет касту сакральных жрецов и воинов, касту королей, состоящую из “люциферитов”, арийцев, сверх-людей; касту разрушителей и носителей анархических тенденций, состоящую из биороботов-евреев; и промежуточную касту человеко-животных, тружеников и торговцев. Арийцы все время стараются создать сверх-цивилизацию, чтобы проложить путь за пределы “концентрационной Вселенной”, чтобы освободить от плена материализованный эон Земли, Герды (превратить пространство во время, расковать скованного Демиургом бога Сатурна), чтобы окончательно победить и уничтожить Злую Силу, гравитационного Дьявола, Демиурга. Стоунхендж, пирамиды, Гластонбэри, Экстернштайн, мегалиты, каменные циклопические постройки в Андах — это останки Великой Арийской цивилизации, стремившейся на основе магического знания совершить преображение или спасение земли и человечества. Но все попытки завершались крахом, так как хитрому Демиургу с помощью автоматов-големов, пассивных и вялых человеко-животных, а также “Белых Предателей” (арийских Ангелов, перешедших на сторону Демиурга), всякий раз удавалось сорвать планы его врагов, и им приходилось всякий раз начинать заново. При этом арийцы все более и более втягивались в кольцо Вечного Возвращения. В зависимости от астрологической эры “люцифериты” брали своим лозунгом соответствующий мифологический мотив — знамя Овна, Тельца, Близнецов, Рыб, Девы и т.д. Но каждую мифологическую модель узурпировали и извращали слуги Демиурга, поглощая сакральную энергию в Черные Дыры материальных энтропических полюсов. Так, по мнению Серрано, была сорвана и последняя историческая попытка ариев прорвать чары материального сна, которая имела место при переходе от астрологической эры Овна к эре Рыб. Такой попыткой было “нордическое христианство” Христа-Бальдура или, точнее, Криста, так как Серрано утверждает, что подлинной традицией было не Христианство, а Кристианство, через “к”, а не через “х”. Но големы-евреи (и особенно “Павел из Тарса”, ученик раввина Гамалиила) подменили содержание арийской традиции, и превратили ее из “оружия ариев против Демиурга” в “оружие Демиурга против ариев”. Гностическая подоплека арийского гнозиса, изначально заложенного в Христианстве исторически несколько раз выходила на поверхность, но всякий раз “внешнее Христианство Павла из Тарса” безжалостно уничтожало на корню все подобные попытки. Так были подавлены движения ранне-христианских гностиков, а позднее — катаров и альбигойцев. Но подобная узурпация происходила не только в Европе, индуизм — древнейшая арийская традиция — также подвергся фальсификации со стороны Бне-Исраэль, древнейшей иудейской колонии в Индии, состоящей из так называемых “черных евреев” (антропологически Бне-Исраэль близки к эфиопским фалашам). “Агентами” иудаизма Серрано считает Шанкара-Чарью и других адвайта-ведантистов, вплоть до Рамана Махариши. Истинную традицию, по его мнению, надо искать только среди шиваистов и тантристов, следующих не путем самадхи, но путем Кайвала, “персонифицированного Абсолюта”, “дифференцированного Бессмертия”. Два тысячелетия последней астрологической эпохи, эпохи Рыб, имели своей кульминацией момент конца этой эпохи, когда должен был наступить момент перехода к эре Водолея. Здесь произошло исключительное событие, которое является для Мигеля Серрано и его концепции краеугольным камнем. Безнадежно проигравшие силы анти-демиургических “люциферитов”-ариев собрались для решительного реванша. Тайный Орден “детей Венеры” под названием “Туле” (имя столицы Северной Земли, Гипербореи) высчитал, что наступает время прихода арийского аватара, воплощения Принципа. Этого аватару члены “Туле” распознали в личности Адольфа Гитлера. (Надо заметить, что историческое общество “Туле-гезельшаффт”, созданное в 1914 году в Мунихе бароном фон Зебботендорфом было лишь “экстериоризацией”, проявлением вовне, древнейшей, но сохранявшейся в строжайшем секрете организации, известной также под именем общества “Арманов”). Итак, для Серрано Адольф Гитлер и национал-социализм были феноменами глубоко гностическими эзотерическими, провиденциальными. Серрано видит во всей истории национал-социализма и Третьего Рейха воплощение эзотерической борьбы “люциферитов” с Демиургом, а нацистскую юдофобию он считает чисто гностическим явлением, связанным с эзотерическим пониманием “детьми Венеры” тайной миссии големов. Итак, удар был направлен не против самих евреев, а против их Бога, Демиурга-Яхве, который парадоксальным образом слит с еврейским “коллективным бессознательным”. Сам Гитлер (и его ближайшие соратники, в частности, Рудольф Гесс, член “Туле-гезельшаффт” и другие) прекрасно сознавал свою миссию и метафизическую подоплеку Нового Порядка. Серрано любит цитировать в своих книгах высказывание Гитлера: “Кто видит в национал-социализме только политическое движение вообще ничего в нем не понимает”. Чисто эзотерические аспекты обнаруживает Серрано и в СС, и особенно в эзотерической СС-овской организации “Аненербе”, “Наследие Предков”. Черный Орден был боевой организацией “люциферитов”, которые планировали тотальную операцию против Демиурга. Элементами этой операции должны были быть гностико-медитативные сеансы, магические ритуалы, исследование наследия древних арийских цивилизаций — в СС изучались санскрит, рунические письмена, сравнительная мифология самых различных народов, сакральная география, лингвистика, основы символизма, тантризм, духовная алхимия и т.д. На генетическом уровне национал-социалисты стремились довести расовый отбор до такой степени, чтобы восстановить древний генетический код изначальных “люциферитов” — именно так, технически, понимали в СС термин Фридриха Ницше “Сверхчеловек”. Основная задача СС была воссоздать Нового Человека, который был бы уже “не-человеком”, “Солнечным Человеком” , “Sonnenmensch”. Но все эти этапы Серрано считал предварительными, так как самым главным было воссоздание так называемой “альтернативной науки”, анти-гравитационной “науки Имплозии” , с помощью которой “люцифериты” должны были трансформировать сам принцип материальной Вселенной. Именно об этом секретном оружии говорил арийский аватара Гитлер, Калки. Но профанический мир думал, что речь идет просто о новом техническом изобретении. Здесь следует заметить, что совершенно безотносительно общей космогонической и антропологической схемы Серрано, вне контекста его конспирологического видения истории, все его описание фактической стороны дел в СС и связанных с ним тайных ариософских организаций является, несмотря на всю неправдоподобность, совершенной истинной. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно изучить труды ариософов начала XX-го века — таких, как Гвидо фон Лист, Йорг Ланц фон Либенфельс, Карл Мария Виллигут и их последователей. Большинство ариософов были членами СС или поддерживали с СС тесные идеологические контакты. Проекты “альтернативной науки” также имели свое материальное воплощение, и в этом можно убедиться по сохранившимся в архивах той эпохи чертежам. Итак, национал-социализм был пиком арийского анти-демиургического восстания, а СС, Черный Орден, штабом планетарной и космической, оккультной войны. Здесь следует упомянуть несколько более конкретных конспирологических сюжетов, которые затрагивает Серрано. Это — тема Летающих Тарелок, Антарктиды, Полой Земли, Ядерного Оружия и Спасения Гитлера после падения Берлина в мае 45-го года. В принципе, эти сюжеты составляют idees fixes практически всех современных конспирологов, но у Серрано они довольно органично вплетаются в общую синтетическую концепцию. Заметим предварительно, что сочетание этих тем с нацизмом стало общим местом после появление в 6О-ых годах книги “Утро Магов” Луи Повельса и Поля Бержье. Но надо сказать, что Серрано затрагивал все эти сюжеты еще до начала второй мировой войны в своем журнале “Новая Эра”, “Nueva Edad”. Ректор чилийского государственного Университета, масон, после выхода в свет книги “Утро Магов” специально вызвал Серрано в Чили с дипломатической службы, чтобы узнать, каким образом Серрано получил эту информацию еще 20 лет назад. Надо признаться, что эта сторона теории Мигеля Серрано представляется самой фантастической. Итак, тема Тарелок. Известно, что первые официальные отчеты о Летающих Терелках или Светящихся Неопознанных Летающих Объектах появились в ходе Второй Мировой войны в донесениях английских летчиков, совершавших боевые вылеты в Германию. Согласно Серрано, это было секретное оружие нацистов, изготовленное с помощью методов “альтернативной науки”. Но это было не чисто техническое средство. Скорее НЛО представляли собой форму “декорпорализированного” существа, “астральное” тело. Иными словами, Серрано считает НЛО магическим оружием арийцев-»люциферитов». Посредством НЛО был эвакуирован из Берлина в мае 1945-го и сам Адольф Гитлер. Теорию Полой Земли Серрано понимает буквально, и считает, что внутри земли существует пространство, позволяющее протекать полноценной органической жизни. Там есть свое светило, свои подземные реки и деревья и т.д. Полая Земля — это обитель грядущей расы, которая представляет собой наиболее чистых в маго-генетическом смысле “люциферитов”, “подземных арийцев”. Попасть внутрь Полой Земли можно через систему горных пещер — в Гималаях, на Тибете, на Памире, в Андах, Карпатах и т.д. Но вход туда существует и на полюсах — в Арктике и Антарктиде. Особой значимостью в наше время наделен Антарктический континент, Новая Гиперборея. Именно Антарктиде суждено сыграть важнейшую роль в грядущих трансформациях планеты. Серрано упоминает о наличии вблизи берегов Антарктиды “оазиса теплых вод” , который существует благодаря впадению в Океан теплых рек Полой Земли. Любопытно, что сам Серрано совершил путешествие в Антарктиду вместе с военной чилийской экспедицией, и один из хребтов этого континента был назван его военными спутниками в честь отважного поэта и дипломата, единственного гражданского лица на борту корабля. Так, на этом таинственном ледяном континенте есть теперь “хребет Мигеля Серрано”. Многочисленные военно-морские экспедиции нацистов на Антарктиду являются хорошо известным фактом. Не являются секретом также странные открытия, сделанные экипажами нацистских подводных лодок в районе земли Королевы Мод. Они обнаружили там гигантскую систему внутриконтинентальных полостей, совокупно образующих огромные пространства с теплым воздухом, почти пригодные для жилья с нормальной температурой. Однажды адмирал Дениц даже обронил следующую фразу : “Мои подводники обнаружили настоящий земной рай”. Правда, где именно он не уточнил. Серрано относит эти слова именно к Антарктиде. Согласно Серрано, системы полых ходов под Землей Королевы Мод — это корридоры, ведущие внутрь Полой Земли. Здесь можно привести также случай с военной экспедицией американского адмирала Берда, который отправился в 1947 году в Антарктиду с целой военной эскадрой, снаряженной самолетами, бомбардировщиками и т.д., как будто она готовилась к морскому сражению. Донесения адмирала, достигшего Антарктиды, действительно, содержали все термины, свойственные морскому бою: “Они нас атакуют… Мы терпим большие потери… и т.д.” С кем вел этот странный бой адмирал Берд? Кстати, через несколько лет он погиб в ходе другой военной экспедиции, на сей раз в Арктику. Серрано считает, что часть членов СС, и особенно эзотерические отделы были заблаговременно перевезены в подземные коридоры Антарктиды. Там же были сосредоточены и некоторые военно-морские силы национал-социалистов. Серрано утверждает, что во время своих антарктических поисков ему не удалось обнаружить ничего, что могло бы подтвердить это обстоятельство, но это и неудивительно, так как он плавал туда в составе военной экспедиции, получившей совершенно конкретные задания, не имеющие ничего общего с “Полой Землей” или “оазисом теплых вод”. Как бы то ни было, Серрано полагает, что Адольф Гитлер был переправлен из Берлина в Антарктиду (при посредстве германской версии НЛО или каким-то еще, более прозаическим способом) и жил там до начала 8О-ых годов, когда он и скончался. Трудно точно сказать, переместились ли национал -социалисты непосредственно вглубь самой Полой Земли или они разместились внутри континентальных полостей. Как бы то ни было, в этом Серрано видит символ слияния оставшихся в живых нацистов-»люциферитов» с “подземными арийцами” грядущей расы. И наконец, в отношении ядерного оружия Серрано высказывает ряд довольно странных соображений. Ссылаясь на очень надежные источники, он утверждает, что ядерную бомбу впервые изготовили немецкие ученые. При этом важнее всего, что им удалось достичь такой концентрации урана, что его можно было бы уместить в небольшую и легко транспортируемую бомбу только путем применения “имплозивной науки”, основанной на особых оккультных принципах. Причем опыт с атомными бомбами был лишь одним в долгой серии более важных и более глубинных исследований, ориентированных в направлении, прямо противоположном опытам с атомным оружием, так как задача “имплозивной науки” состояла не в том, чтобы извлечь энергию из разделения и разложения вещества (что скорее соответствует мировому вампиру Демиургу), а, напротив, соединить разделенное, воссоздать принцип андрогината, “опрокинуть вещество внутрь него”, “имплозировать субстанцию”. Но как бы то ни было, после поражения в войне немецкие ядерные бомбы, общим числом 5, попали в руки Союзников. Сами же ядерщики США и СССР никогда бы не смогли и не могут в настоящее время получить такую концентрацию урана, поскольку методы “альтернативной науки” остаются вне пределов их досягаемости. Все, что они могут строить — это гигантские атомные реакторы, которые они и взрывают в процессе ядерных испытаний. Из пяти же компактных бомб германского производства две были сброшены на Японию, одна взорвана в Калифорнии, а две еще хранятся в тайных арсеналах США или СССР. Постоянные же политические разговоры о ядерных вооружениях Серрано считает средством политической манипуляции, благодаря которой две сверхдержавы, одинаково про-Демиургические, големические и анти-арийские, поддерживают человечество в постоянном страхе и напряжении, чтобы им удобнее было управлять. Несмотря на крайнюю экстравагантность всех этих конспирологических теорий, они имеют определенные формальные подтверждения в различной фактологической информации, которая чаще всего не вызывает у современных людей особого интереса, так как опровергать теории “безумцев от истории” среди современных “академических” и “профанических” историков считается делом совершенно недостойным. (В частности, относительно атомной бомбы идеи Серрано нельзя отбрасывать сразу, хотя бы уж потому, что сам он долгое время работал в комиссии ООН по атомной энергетике). И не случайно все эти “горячие точки” современного конспирологического сознания постоянно притягивают к себе все новых и новых исследователей — темы НЛО, Полой Земли, Ядерного Оружия, Антарктиды, нацистского эзотеризма пользуются особой, повышенной популярностью среди западных исследователей оккультного. Прежде чем закончить общее изложение воззрений Мигеля Серрано следует осветить также его понимание поражения Гитлера во Второй Мировой войне. Серрано считает, что внешнее поражение было ритуальной необходимостью, заложившей основу грядущей сакральной цивилизации эпохи Водолея. Главным культом этой цивилизации станет трансцендентальный гитлеризм или эзотерический нацизм. Проигранная на материальном плане Великая Битва была выиграна на плане духовном. Гитлер, согласно Серрано, не умер не только в Берлине, но в своем Антарктическом убежище. Он пребывает в Вальхалле, в невидимой, но отвоеванной у Демиурга блаженной стране “сыновей Венеры”, духовных ариев. За недолгим внешним триумфом Демиурга и его големов-биороботов, после прихода Мессии-голема, произойдет Последняя Битва. И тогда Адольф Гитлер, Десятый Аватара, Калки, вернется в окружении Последнего Батальона из Вальхаллы Героев. Вместе с ним в земной мир ворвутся ангелические посланники Несуществующего трансцендентного Яйца, сверхчеловеческие световые сущности, “возвращающиеся Боги”. Это будет реализация полного освобождения всех пленников Демиурга и микрокосмических и макрокосмических, и сверхлюдей-арийцев, и человеко-животных, “адамитов”, и материализованных планет (в частности, остывшей звезды Герды, Земли), и бога Сатурна, времени, загнанного Демиургом в безысходные лабиринты “Вечного Возвращения Одного и Того же”. Это станет последним мигом истории, и с началом эпохи Водолея наступит Конец Демиургу как таковому, а Световые Существа, пришедшие из Иного, вернутся на свою “Несуществующую Родину”, к Великому Андрогинному Яйцу по ту сторону гравитационной “концентрационной Вселенной”, которой больше не будет. Мигель Серрано не только теоретически излагает подобные взгляды, но и организует в Андах ритуальные собрания, посвященные важнейшим датам Гитлеристского Культа. Так, помимо всего прочего, он устроил пышное торжество по случаю столетия со дня рождения Адольфа Гитлера, да и счет времени он ведет именно с этой даты. Поэтому столетие Гитлера было одновременно и первым столетием новой Гитлерианской Эры. Конспирология Серрано вбирает в себя как составляющие элементы и различные версии обычной, не-метафизической юдофобии и чисто политического анти-мондиализма. Серрано рассматривает вульгарную юдофобскую аргументацию как упрощенное, экзотерическое выражение более глубоких и оккультных истин, и поэтому он видит в ней многочисленные, но вполне объяснимые, с его точки зрения, погрешности. Как бы то ни было, Мигель Серрано является в высшей степени последовательным и ярким носителем определенной оккультной линии, имеющей свои выражения в политике, религии, культуре, метафизике, сакральной географии, циклологии и т.д. Кроме того, он в высшей степени смело и откровенно высказывает мировоззрение, которое в после-военном “ялтинском” мире мало кто отваживается обнаружить. Серрано является как бы ответом и подтверждением многочисленных конспирологов анти-нацистов, идеей-фикс которых стало раскрытие оккультного нео-нацистского заговора и разоблачение нацистского эзотеризма. От Серрано и его “гитлеристской конспирологии” легко перейти к другим авторам, так или иначе касающимся темы национал-социализма, которая стала у современных конспирологов такой же центральной, какой была тема Французской Революции у их предшественников 200 лет назад.»

Питер ГРИНУЭЙ

«В вагоне для скота нашлась женщина, отлично понимавшая, куда их везут. Пускай же, обратилась она к товаркам, немцам ничего не достанется. Выслушав ее зажигательную речь, сто семьдесят восемь узниц поснимали с пальцев обручальные кольца и сквозь щели в дощатом полу побросали их на железнодорожное полотно между Винтерплацбургом и Фрайбербургом. Надо ли говорить, что все женщины бесследно исчезли. Могли ли они предположить, что их символическая жертва обернется скверным провинциальным анекдотом, замешанным на измене, плотском желании, внезапном страхе и человеческой жадности!»

chewbakka.com
some viewers may find these images disturbing

Золотая швейная игла да коронки, кольца, перстни, браслет с Моисеем, распятия, четки, статуэтки Девы Марии, etc. Гринуэй-писатель не щадит никого, ввергая читателя в мрачный мир золотой лихорадки Третьего Рейха: люди превращены в дымящийся пепел истории.

блонди

18 февраля 1942 года в берлинских газетах появилась фотография любимой собаки Гитлера – Блонди. Тут же преданные национал социалисты обзавелись эльзасскими суками по кличке Блонди или переназвали уже имеющихся сук. По ряду оценок в июне сорок второго в великой Германии насчитывалось свыше двадцати тысяч собак, которые откликались на кличку Блонди. Это привело к заметной путанице в городских парках. Эльзасская порода еще известна как немецкая овчарка, поэтому повсеместный энтузиазм неудивителен. Волна патриотических переименований зашла так далеко, что кличка Блонди распространилась и среди других пород.

После первых неутешительных сводок из Сталинграда в октябре сорок второго индикатор всеобщего собачьего поветрия зафиксировал любопытные колебания и изменения. В Померании гауляйтер Ганс Либерманн Рихтер, ярый приверженец расовой чистоты, высказался в том духе, что только эльзасские суки вправе называться Блонди, остальные же подлежат уничтожению. Дать дворняге гордое имя Блонди значило нанести оскорбление фюреру. После тревожных сигналов общественности было публично объявлено, что не должно быть Блонди среди кобелей. Назвать кобеля этим именем стало равносильно признанию транссексуальности или, по тем временам, гомосексуализма, который, будучи еврейской заразой, по словам Ганса Либерманна Рихтера, существовал исключительно в концентрационных лагерях, где ему и место.

В январе сорок третьего власти Эльзаса в ответ на продолжающиеся неудачи армии вермахта под Сталинградом постановили, что в знак любви к фюреру все эльзасские суки впредь должны именоваться Блонди. Это был жест патриотической поддержки на местах. Как никак Эльзас дал имя немецким овчаркам, так же как Далмация – белым пятнистым собакам. В Страсбурге, столице Эльзаса, всякий, кто плохо обращался с эльзасской сукой по кличке Блонди или пытался таковую усыпить, пусть даже по медицинским показаниям, подлежал аресту, а водитель, насмерть сбивший или просто покалечивший эльзаску Блонди, приговаривался к высшей мере наказания через повешение. Так власти законодательно закрепили неразрывную связь между фюрером и эльзаской Блонди. Любой выпад против эльзасской суки по кличке Блонди приравнивался к выпаду против фюрера.

С тридцать девятого года всем евреям «третьего рейха» было запрещено иметь собак. Однако в марте сорок третьего какой то шутник нацист из полицейского управления в Тюрингии перевернул ситуацию на сто восемьдесят градусов, объявив, что отныне все евреи должны обзавестись собакой, а именно эльзасской сукой по кличке Блонди. Таким образом, евреям постоянно напоминали бы о фюрере. Больше того, в каждой еврейской семье появилась бы сторожевая собака, которая бы следила за каждым шагом своих хозяев. Это нововведение (метафорически) намекало на то, что фюрер – сторожевая собака для мирового еврейства. Поскольку в Тюрингии осталось не так много евреев, проследить за исполнением этого распоряжения оказалось проще простого. Каждый день всем евреям и их сукам Блонди предписывалось явиться в местное отделение гестапо, где животных тщательно обследовали: хорошо ли вычесана шерсть, нет ли блох, все ли в порядке со здоровьем. За больную или тощую собаку следовало жестокое наказание.

Бургомистр Фольксдорфа Йозеф Хаммерманн после смерти жены, в просторечии Блонди, издал указ, согласно которому все евреи, имеющие собаку с тем же именем, обязаны приобрести для нее золотой ошейник в знак уважения к фюреру и покойной супруге мэра. За попытку связать в одном указе фюрера и собственную жену Йозефу Хаммерманну досталось на орехи, хотя его помощник Гаральд Коперникус постарался изменить формулировку и по возможности смягчить удар. Дело в том, что Коперникус когда то спал с женой шефа, и его запоздалые попытки выправить ситуацию оказались неуклюжими – то ли по причине некомпетентности, то ли из за ревности, поскольку незадолго до смерти фрау Хаммерманн снова пустила мужа в свою постель. Городские сплетни лишь усугубили и без того щекотливую ситуацию, и вскоре указ был отозван, но к тому времени двадцать семь фольксдорфских евреев уже оказались за решеткой, а их эльзасские суки по кличке Блонди – в собачьем приюте, конфискованные же ошейники были переплавлены в два золотых слитка. Один слиток пропал – возможно, его похитил помощник мэра в качестве компенсации за моральный ущерб. Второй слиток попал в Кёльн, а оттуда в Баден Баден, где его завернули в зеленое сукно и положили в сейф самого респектабельного банка. Говорят, в самом конце войны этот и еще девяносто девять золотых слитков сержант армии вермахта Ганс Доппельманн лично упаковал в два больших чемодана, которые погрузил на заднее сиденье черного «мерседеса» (номер TL 9246). Девяносто два слитка из этой сотни были позднее обнаружены в лесу на границе со Швейцарией, неподалеку от итальянского города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти – их не едят даже голодные собаки.

У главной суки Третьего рейха, вероятно, единственного существа, чью любовь и преданность полностью разделял ее хозяин, появился щенок, которого назвали Вольф. Гитлер всегда считал свое имя Адольф старой формой немецкого «вольф» (волк). То есть косвенно Гитлер как бы признал свое отцовство и, следовательно, по крайней мере, метафорически, свое волчье происхождение. У главной суки была персональная обслуга в лице сержанта Фрица Торнау, в чьи обязанности входило кормить и выгуливать собаку в отсутствие хозяина, который, в свою очередь, выполнял обязанности фюрера. Когда Гитлер усомнился в эффективности упакованных в латунные гильзы капсул с синильной кислотой, с помощью которых он мог при желании покончить с собой, одну такую капсулу он испытал на своей Блонди. В мае сорок пятого в бункер, расположенный под главной канцелярией «третьего рейха» в Берлине, были вызваны профессор медицины Вернер Хаазе и сержант Фриц Торнау. Они сломали капсулу при помощи пинцета и вылили ее содержимое собаке в пасть. Эксперимент превзошел все ожидания. Смерть наступила мгновенно. Однако когда пришел момент его собственного финала, Гитлер отказался от проверенного на собаке яда. Он предпочел застрелиться из «вальтера» калибра 7,65 миллиметров. О судьбе щенка по кличке Вольф ничего не известно. Может, увезли в Бразилию. Может, подобрал русский солдат. А может, пристрелили.

последнее яблоко

Свое последнее яблоко Иоахим Фингель надкусил новенькими золотыми зубами. Демонстрировал прикус в зубоврачебном кабинете. Дантисту помогала ассистентка Вера. Назвали ее так в честь американской кинозвезды, которая однажды на глазах Вериного отца прыгнула нагишом, откровенно раскинув ноги, в голубую воду бассейна на калифорнийском побережье; этот исторический кадр вошел в подпольный фильм, закупленный в Гамбурге. Вера, состоявшая в «гитлерюгенде», собрала на Иоахима досье, из которого следовало, что он еврей. Не стоит исключать вероятность того, что сделала она это после того, как Иоахим не ответил ей взаимностью. Он был хорош собой и разъезжал на «альфа ромео». Пока пациент разглядывал свою новенькую улыбку в предложенном ему зеркальце, дантисту выговаривали за излишнюю симпатию к еврейской расе и преступное расходование дорогостоящих материалов. Иоахиму было велено открыть рот и пройтись зубной щеткой по золотым зубам, после чего его новенькие челюсти выдрали с мясом, он успел только взвизгнуть от боли. Вера держала наготове плевательницу, а ее братья – заряженные стволы. Яблоко с оттиском чудо зубов вместе с использованными тампонами и прочими отходами отправилось в мусорную корзину, откуда позже его выудила заплаканная девушка Иоахима – Натали. Свою реликвию она поместила на каминную полку в бабушкиной гостиной, хотя было доподлинно известно, что фрукты там окаменевают из за необыкновенной сухости в квартире, подозрительной тишины в доме и отсутствия всякого движения на улице. Бабушка Натали уже хранила окаменелый виноград из пострадавшего от землетрясения городка Посиллипо близ Неаполя, окаменелый апельсин из Святой земли и окаменелый авокадо с острова Эльба из личного сада Наполеона Бонапарта. Все эти фрукты стояли рядком на каминной полке как олицетворение вечности.

Иоахимовы новенькие золотые зубы оказались в нацистском сейфе, впоследствии же их отправили на завод по переплавке драгоценных металлов в Баден Баден. Они вошли составной частью в золотой слиток (инвентарный номер 557/KLObb), который по окончании войны обнаружился на границе Италии, Австрии и Швейцарии, возле города Больцано, известного своим неумением готовить настоящие спагетти.

По ошибке Иоахима увезли в Аугсбург, хотя табличка у него на шее ясно указывала: Аушвиц. Иоахим был красив и без зубов и совсем не похож на еврея. Он умер в подвале, где сидел в компании пленного английского летчика; в ожидании пыток тот поклялся прихватить с собой по крайней мере одного нациста. Такой тонкий нюанс, что Иоахим – немецкий еврей, оставил англичанина равнодушным. Он задушил Иоахима жгутом, связанным из лоскутов разорванного нижнего белья. Другой бы на его месте не решился пойти на смерть голым, но английский летчик знал: раздевание донага и другие унижения входят в ассортимент немецких пыток, так что он в каком то смысле предвосхитил и заранее подготовился к неизбежному. Возможно, он где то даже желал проверить посредством акта мазохизма, нельзя ли получить удовольствие без боли, прежде чем подвергнешься боли без удовольствия. Впрочем, ожидания английского летчика, готовившегося принять мученическую смерть от рук палачей, не оправдались. После того как он задушил красивого беззубого еврея, когда тот безуспешно пытался разжевать недоваренную фасоль, его отпустили на все четыре стороны. Вероятно, таким образом, решили наградить образцового антисемита.

Натали подверглась преследованиям со стороны властей за связь с евреем, заказавшим золотые зубы. Откупившись родительскими деньгами и собственным телом, она бежала из Франции и через Пиренеи добралась до Испании. На горном перевале Натали познакомилась со скульптором Майолем, благодаря которому ее цветущее, бесстыжее, жизнерадостное тело, застывшее в бронзе, можно теперь встретить во всех концах света, по меньшей мере, в десяти разных вариациях. Одна такая статуя в настоящее время выставлена в Нью Йорке, в кафетерии музея Метрополитен. Однажды Майоль записал в своем дневнике, что именно эту статую он хотел покрыть сусальным золотом, потому что для него Натали была поистине золотым воспоминанием. Не прикладывая никаких усилий, Натали и Иоахим оставили о себе память: она стала Евой в бронзе, а он надкусил ее яблоко.

// GOLD //

подготовил Антон КОРАБЛЕВ

Тихон КУБОВ

published 24/12/2010

Декларация заумного языка (1921): «Мысль и речь не успевают за переживанием вдохновенного, поэтому художник волен выражаться не только общим языком (понятия), но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определенного значения (не застывшим), заумным. Общий язык связывает, свободный — позволяет выразиться полнее!»

ТИХОН КУБОВ на chewbakka.com

Новогодний подарок ценителям нео-пайл-апа да прочих ужасов профессора Мечникова: первая из двенадцати частей ранее не публиковавшегося романа воспитания, начатого Кубовым в далеком 1993-м году, где зубы были острее и огня в глазах больше. В тот год я пошел в первый класс, а телепублика обожала и превозносила усатого Листьева, рукоплескала ему, подобно Элвису, который съел Иисуса и спустился с небес на землю бренную.

«Это случилось вечером в среду. Несколько окон дома были такими грязными, что только пристальный глаз мог отделить их от бурого фона стены. Будь то не глаз, но любой оптический прибор, открылась бы еще одна деталь — в глубине среднего окна на коаксиальном кабеле висел труп. Звуки с улицы не проникали в квартиру 36 на последнем этаже дома 11/2 по улице академика Лупандина, зато уже в половине второго ночи жильцы начали просыпаться, постепенно осознавая, что барахтаются в плотном потоке шума. Звериные стоны, подобно циркулярке, вырывались из-под дешевых обоев и кромсали дряхлые сердца симпатичных тосковских обывателей. Так умирал Сутенер Мордочка».

«Взвизгнули проржавевшие полозья и дрезина «Шишак» стремительно обрушилась вниз, сопровождаемая ревом карликов, покоящихся в амортизированных латунных выемках, наполненных розовым шампанским. Карлик NOS-473 неосторожно вытянул руку с пороховым каштаном, и ее начисто срезало графитовым щитком нижнего обзора. Нанокамера запечатлела эффектный полет окровавленной кисти в парах пироксилина. Крошечный мизинец был успешно всосан дулом дамской колумбиады дородной vepr-girl. Она нервно растворила латунное брюшко механизма, вытащила пальчик и заткнула им одно их фронтальных отверстий на своем бронированном кринолине.

- А помнишь, как завертелись две старухи во время обката яиц по ковру? – хрипло прошептал в гулкий колодец ее протомозга благородный ассоциативный продюсер Сосо Платье, преданный поклонник Расчлененных Искусств.

- «C’est un superbe animal», вырвалось из желатиновых губ в ответ.

До запуска многоступенчатых петард оставались считанные часы. 12го апреля 2017го года вся планета готовилась наблюдать премьеру нейронного Uber-reality Show «Реально Великая Межпланетная Революция». В пятнадцати мировых столицах самые влиятельные представители развлекательной кибер-элиты уже заняли свои места в слюдяных капсюлях. Спустя час (по общему эспиритальному времяисчислению) 150 человек должны были высадиться на поверхности Марса, в 15ти различных автоклавах».

«Сквозь предвечерний дымок, на фоне свирепого багровца заката, вырисовывается грозный абрис Црама оф Юнайтед Эврибади. Сегодня только пятый день Недели Пост-Доброты и Экуменизма, так что фанерные Янко Ус, Дудда, Сукрамепп простоят до среды, опутанные спиралью микрофуникулеров. Оттуда тоже доносится атональная музыка и бодрячий гомон стиляг. Напротив, на склоне, подернутом чахлым от курева кипарисом, разлеглись на манер цыганского табора солдаты. Их сотнями привозят на строительство в грузовиках-барбосах, высаживают на зябкий бетон, и новые порции мыслящих муравьев исчезают в диспропорциональных отверстиях, расползаясь по многочисленным ангарам, глубоко в мраморном чреве Црама. В этот час Порядочный Граждо-нин еще не оторвал помятую морду от подушки, и плетет крючковатым носом пикантные рулады во славу полнокровного сна. Он встанет в семь, ни секундой позже, колышущимся бледным студнем выплывет из спальни и мутными, как вода в Лете или остывшее кофе с прокисшим молоком, глазенками уставится в треснувшее зеркало. Посмотрим и мы, ужаснемся тому, чего ни он, ни его убогая супруга не замечают уже долгие годы: крохотной фотографии насупившегося Маниониса, выцветшей и безобразной, приклеенной «Айн-Моментом» в левом нижнем углу, там, где амальгама разложилась, обнажив непристойную лазурь кафеля. Глядя на такое пробуждение, селекромонтер в кабине грузовика сплюнул бы, и процедил сквозь зубы: — Ишь, гнида. Ряху-то нахомячил. На массу давит по-доброму, аж полоски на щеках. Дольче Вита не забыта, тля…»

«Треснувший утренний свет заполонил импровизированную штабную спальню. Потолок, невинный белый потолок с укоризной наблюдал, как сплетаются тела и органы в обрамлении грязного белья. Звук из окна нарушал идиллию – там, на спортивной площадке, у обшарпанных стен штаба сверлили и крушили, там бронзовые солдатские ручищи с остервенением вспарывали асфальт. Стоило попотеть ради обещанной тушенки. До обеда три часа, рядом, через забор, стремглав несется поток авто и грузовиков. Жизнь все так же бежит мимо. Два глумфрейтора залихватского вида затянули прерывающимися от ритмичных ударов голосами: Я ЛЮБЛЮ ЛОЛИНУ ОЧЕНЬ! ОБКОНЧАЮ ЭТИ ОЧИ! Чувствуя потными спинами матовые взгляды сельских девок, остальные бойцы подхватили: СИНЯЯ МОЯ ЛОЛУПА! НУ-КА ШМЫГАЙ В ЕЙНО ДУПЛО!

Подполковник Боланко чувствовал дискомфорт. Он смаковал и само слово ДИСКОМФОРТ – гоняя его во рту синим своим языком, и постепенно возвращаясь на поверхность быта, слегка еще покачиваясь в пене, взбитой усилиями гражданки Икс. Эта падшая женщина растеряла все фибры своего складчатого естества, и теперь только жалобный сосок трепетал на обвисшей груди. Ответ из Голяково так и не пришел. Чему радоваться неясно. Боланко, впрочем, был доволен своим подлым подвигом».

// SPUK //

by Антон КОРАБЛЕВ // illustration by unomoralez

the story of how darth vader saved baseball

txt by Антон КОРАБЛЕВ // published 21/12/2010

Извечная причина страданий, крушения надежд и бессилия человечества заключена, как полагает контркультура, в эффективной и высокопроизводительной системе культурного консьюмеризма, предлагающего лучшие условия жизни, идеологию (как правило, лево-либерального направления), чем когда бы то ни было. Другой вопрос, что из-за вопиющей бедности, самая доступная (для населения: миллионов Вовок и Ванек, размазанных по всей территории постсоветского пространства) форма потребления — это, собственно, «культурные продукты». Скоропортящиеся товары на витринах голубых экранов.
chewbakka.com

Смотреть телевизор – дурной тон, считают около интеллектуальные массы, окончившие ПТУ. Эта избитая банальность вшита красной стежкой в матрицу их оценочного суждения. Я же считаю, что подавляющее большинство тех, кто имеет наглость именовать себя «интеллектуалом» – цветная туалетная бумага с запахом лаванды (по уцененной цене), павшая жертвой контркультурных клише. Я расскажу вам, что такое моветон! Дурной тон – это повторять на каждом углу «Я не потребитель!», «Я против скотского потреблядства!» или «Я принципиально не смотрю зомбоящик!», нарочито подчеркивая свою левеющую озабоченность состоянием Другого в кубе. Мои размышления вовсе не левеющая марксова ретроградность: я не берусь адвокатировать пролетариат. Пролетариат смердит пивом да рыбой. Брезгую. Моя позиция – позиция дистантного наблюдателя, который не любит ни одних, ни других. Разница между толпой работяг и толпой умников не так велика, как может показаться на первый взгляд. Первые готовы удавиться за blu-ray да миксер на распродаже в ближайшем моле, вторые (айдрочеры) – за макбуки, айфоны да зеркалки. Но они, ни разу, не потребители. Что Вы! Их потребление аутентично обосновано законами, прописанными в ангарах Стива Джоббса. У нас в крови уважительное отношение к интеллектуалам, а, между тем, очень многие из них – настоящие мудаки! Чертовски приятно быть интеллектуалом и наблюдать за всеми мирскими мелочами, пока самого не прихватит за задницу. По сути, вся беда интеллектуалов в том, что они ничего не чувствуют, кроме собственной боли и комфорта. Что, в общем-то, вполне нормально, но гнусно.

chewbakka.com
Пьер БУРДЬЕ: «Доминируемые являются доминируемыми в их собственном мозгу»1

Приведу пример из жизни. Включаю, на днях, телевизор. «Сосед Поляковых буквально выгрыз потроха Михаила Петровича на глазах его годовалого внука!» [перехожу в режим заппинга и переключаю на другой канал] «Мужчина облил свою беременную жену бензином и поджег. Она не отпускала его праздновать день строителя с друзьями!» [переключаю на другой канал] «Айбоген! Айбоген! Айбоген!» [следующий канал] «Посмотрим, сколько изменений потребовалось пройти от волка к китайскому мопсу, и умножим это количество изменений на миллион!» [далее] «Теории Юэна продолжают изучаться и воспринимать всерьез, несмотря на то, что они основаны на академическом эквиваленте городского мифа!» Поглаживая собаку, выключаю. Такой адской жести не сыскать даже на цензурированных просторах youtube. Разве после такого десерта, мы будем слушать безобразное тявканье юродивых от контркультуры? Более того, интеллектуалы заинтересованы в том, чтобы краснолицый Иван, олицетворяющий серую одномерность бетона, официальный представитель толпы, проживающий по соседству, тратил свое время в словесных баталиях с телевизором. Если Иван не будет смотреть телевизор, то, вполне возможно, у него будет время, чтобы разукрасить несколько интеллектуальных физиономий серией искусных хуков. Мне-то не страшно, я боксом занимался, да и в революционеры не записывался. Но что будут делать очкастые умники, когда дружная бригада Иванов придет насиловать их матерей? Что, в сущности, плохого в телевизоре? Телевидение дано массам, чтобы массы не сдохли от правды. Сатана из телевизора, о котором не раз упоминал Мэрилин Мэнсон, потакая интересам господствующего класса, ненавязчиво контролирует свободное время граждан, навязывая массам буржуазно-уголовную модель потребительской жизни. Нечего тут говорить, да и слов не хватит. И только дельфины с инвалидами вне этой гонки. Пусть уж лучше Иван сидит дома на диване и смотрит «Агента Национальной Безопасности», чем жонглирует пивными бутылками в парке под окнами опорного пункта, поджидая карман, набитый мелочью. Свободное время, которое Иван урывает из трудовой деятельности, он отдает пассивному созерцанию телевидения: Иван не отдыхает, но смотрит, как живут и отдыхают другие в телевизоре, но и те, на самом деле, не живут и не отдыхают, они симулируют труд в осуществлении протезированной иллюзии, в которой воплощается суверенный капитал в момент высшего расцвета. Ваня видит, как герой, родственного архетипа, побеждает или, наоборот, сдается и погибает.

chewbakka.com

Дэвид Линч никогда не рассказывает, о чем его фильмы, позволяя зрителям вольно интерпретировать их. Да и как можно объяснить Линча Ивану, когда сам Линч (полагаясь на большую рыбу) не понимает, что и о чем снимает? Кинематограф – фантазия, эксплуатируемая в рамках творческой деятельности, а фантазия, как утверждал Карл Густав Юнг, уже содержит в себе ответы на все возможные вопросы. В этом смысле, кинематограф, вероятно, является наиболее очевидным возвращением вытесненного не только на уровне индивида, но и на массовом уровне. У Стэнли Кубрика в «Заводном апельсине» есть сцена, когда главного героя воспитывают с помощью документального фильма, смотреть который его принуждают, насильственно открыв ему глаза. Это очень мощная метафора кино, как особого вида (пассивного) искусства — достаточно открыть глаз, и ты его уже воспринимаешь.

Столь любимые многими мыльные оперы о непростой жизни криминала – идеальное изобретение лучших умов. Во-первых, форма сериала, снижает издержки, связанные с поиском подходящего продукта: Ваня не ломает голову над выбором фильма (следовательно, минимизирует риск разочарования при просмотре новинок). Во-вторых, регламентация самого ликвидного ресурса – времени: 666 серий «Ментов» скрасят не один вечер. Единственное, что может отвлечь Ивана – форс-мажор – пивные оргии с друзьями на стадионе во время футбольного матча, день строителя, etc. Профинансируем съемки сериалов, товарищи?! Слоган: «Наши генитальные сериалы для тех, у кого есть половые органы. Если ты молод(а) и у тебя есть хуй (пизда) — включай телевизор и смотри! 17.5 см в длину, 2.5 см в диаметре, местами б/у, иногда в ж/п…»

Я неспроста сосредоточен на телевидение (и его производных), т.к. Иваны по-прежнему взаимодействуют с более привычными медиа (радио, телевидение, печатные СМИ), и почти не знакомы с Сетью. Иваны всея Руси полагают, что интерактивность — это чаты в интернете, вклоаке, новый рингтон (который можно бесплатно слить за клик по рекламному баннеру), программа Word, рефераты, онлайн-игры да порнушка на бордах. Если в Сети мы все и авторы, и издатели, и продюсеры, т.е. производители контента, то Иваны – недопотребители. Им не интересно о чем ты там кричишь в своем убогом блоге. Рассуждать о ивановой жизни с позиций интеллектуального превосходства, как фотографировать бомжей да прочих клошар, модно обтекая под формат. Иван — это не то привычное существо, накачавшееся пивом и страданием, чей язык смонтирован на инвективе. Иван – это губка Боб. Его задача – вбирать, вбирать, вбирать, дабы производить больше массы. Все остальные функции, вроде генерации комплиментов и признаний в любви под луной, уже не являются обязательными для их организма, а потому работают в фоновом режиме исключительно с одной, известной всем, целью. Вселенная шепчет им другие слова. До сих пор не понимаю, почему этому не учат девочек в школе. Формула любви — это вазелин! Оставим же телевидение старикам да Иванам, негоже обижать пенсионеров от медиа!

chewbakka.com

Я (всеми гонимый2) потребитель на подсосе у увядающей буржуазии. Мною овладел злобно ухмыляющийся дух консьюмеризма. Каждую минуту своего бодрствования, я занимаюсь тем, что без устали кручу колесо в подвале у вороватого капиталиста. Желание покорило меня. Телевизор следит за мной. Весь вечер от него пахло фиолетовой радиацией. Нельзя доверять свои мысли людям!

1) «Доминируемые» изначально чувствуют свою ущербность, слабость по отношению к тем, кто доминирует. Высказывая свои обиды, культивируя фантазмы собственного унижения, «доминируемый» признает свою неполноценность по отношению к «доминанту». Даже в своем протесте против доминирования, подчиненный лишь подчеркивает свою зависимость (эмоциональную, интеллектуальную, символическую) от диктатора. Чем более яростная борьба против диктата, тем сильнее становится диктат. Тем сильнее диктат навязывает свои правила игры в общество. Потому как в своей борьбе восставший сам уподобляется диктату.
2) По крайней мере, теми, кто, окончив лесное училище, выполнил short-list от контркультуры: посмотрел «Бойцовский Клуб» Дэвида Финчера и прочитал все книги Фредерика Бегбедера.

Илья МАСОДОВ: проститутка

Парамоныч всхлипнул. Похоже было, что он просто коротко, поспешно набрал немного воздуха в горло. Это всхлипывание было его давней привычкой — им выражалось возбуждение его тонко настроенных чувств. Люди, поверхностно знакомые с Парамонычем, считали его бесчувственным подонком, тем более что внешний вид его соответствовал такому мнению. Парамоныч был высок и костист, и при этом что-то сложилось в нём неверно, не от рождения, а после, с годами, сразу можно было заметить: это злость, — будь то злобная зависть, злобная нелюдимость или просто беспричинная ненависть ко всему доброму, — изуродовала тело Парамоныча, засела внутри тела, можно выразиться, сделала себе из него скворешник, и там жила. Злость Парамоныча была хитра: она внешне не выдавала своего присутствия, и Парамоныч никогда не корчил рож, он был всегда спокоен, даже если ему специально наступали на ногу или дёргали за рукав, даже если его в открытую называли сволочью, на лице его не отражалось ничего — просто пустота, будто лицо это сделано было из камня и олицетворяло что-то абстрактное, например, убитую справедливость. Иногда у меня возникало даже сомнение: а потратил ли бы Парамоныч на меня пулю, если бы был пулемётом? Или просто молчал бы, глядя холодным дулом мне в лоб, чтобы я сдох, падло, сам собой.

Илья Масодов: проститутка //chewbakka.comИлья Масодов: проститутка //chewbakka.com

Дело в том, что Парамоныч и в самом деле был гадом, земноводным подонком, атавизмом той древней эпохи, когда вся земля представляла собой бесплодную, тоскливую пустыню, и только такие неуклюжие, рогатые, ненавидящие землю гады таскались по ней, хрипя от ужаса и бешенства, разворачивая обрубками конечностей пустоту тверди и задыхаясь от отравленного кислородом воздуха. Вокруг Парамоныча зияла пустота ядовитого пространства, и люди были для него хуже всякой погани — они были небытием, злой, докучливой формой небытия. Они олицетворяли смерть.

Однако на самом деле Парамоныч не был совершенным гадом. В нём было что-то ещё более примитивное, более древнее, в нём было что-то от растения, или, скорее, от гриба. Целая сеть тоненьких, крошащих бытие корней пронизывала его, она была непонятной, чужой в его теле, эта сеть, и жила по своим законам: когда она цвела — Парамоныч дрожал и всхлипывал, когда съёживалась — трясся и сипел, ослино поматывая своей вытянутой земноводной головой.

Цвела она, когда Парамонычу попадались девочки, обыкновенные маленькие девочки, от семи до десяти лет, тогда грибница колюче прорастала, лезла куда-то ввысь, к облакам, грозясь безжалостно разорвать самого Парамоныча на старые, трухлявые куски.

Вот сейчас она как раз цвела, и Парамоныч дрожал, засунув руки в карманы брюк и привалившись плечом к вертикальному поручню у двери, чтобы не упасть, если троллейбус вдруг дёрнет. Девочка стояла у афиши цирка и рассматривала нарисованных там слонов. Слонов Парамоныч считал своими родственниками, они тоже земноводные, у них есть жабры ушей и дыхательный хобот, кроме того, они — глухие, толстокожие и безжалостные, они — огромные, какими и должны быть настоящие выродки, уродливые и злые скоты.

«Я тебе покажу слонов», — подумал Парамоныч и снова всхлипнул. Девочка была одна. Собственно, Парамоныч ехал в троллейбусе не просто так — он ехал к музыкальной школе, чтобы найти там себе хорошенькую девочку и проследить, где она живёт. Но теперь он уже не мог никуда ехать. Троллейбус тяжело полз к недалёкой остановке, на которой светились в вечерних сумерках огни журнальных ларьков, и стояла тёмная группа старух. При виде старух Парамоныч перестал всхлипывать, и лицо его потеряло выражение, снова превратившись в маску земноводного гада. Парамоныч представил себе, как из переулка выходит стадо слонов и топчет старух, беззвучно ломая их ветхие, хворостяные тела, из которых растекается по асфальту тёмная кровь, как химическая жидкость из треснувших батареек. Троллейбус увяз на перекрёстке, перед гранатовым светофором. Перед фарами троллейбуса пошли пешеходы, все с тупыми, оскаленными лицами. Лицо одной женщины было похоже на морду безволосой крысы. Сзади на Парамоныча стал кто-то напирать, кто-то стал скрестись ему в спину, и чей-то рот глухо мычал, толкая голову Парамоныча исторгаемым тягучим звуком. Но Парамоныч уже снова думал о девочке, она была в зелёной курточке, худенькая и с косой. Парамоныч всхлипнул, и стоявшая под ним, уже на ступеньках троллейбуса, женщина, которая больше всех торопилась выйти, поморщилась, полагая, что он пьян. Кожа была плохо пришита на её лице, швы виднелись из-под волос, а где-то над ухом всё расходилось дырявым углом, и в дыре той существовала только тьма.

Наконец троллейбус снова пополз, покачиваясь и хрипя от тяжести набивших его пассажиров, двери открылись даже раньше, чем перестали вращаться колёса, женщина вывалилась, шаркнув по камню, и Парамоныч вывалился вслед за ней, упал в толпу отвердевших старух, отшвырнул кого-то, кто был раза в два меньше его, в сторону, мотнулся вдоль покрытого толстым слоем грязи борта троллейбуса, с размаху ляпнулся ботинком по луже. Он совершал последовательность нужных движений, даже не думая о них, будто плясал, выбрасывая то руку, то ногу в необходимом направлении. Это был танец слона, и он вывел Парамоныча на свободный тротуар, и тогда Парамоныч поскакал, грузно, накренясь в одну сторону, тяжело ударяя ботинками в асфальт, он дрожал, вытаращив нижнюю челюсть, словно на ней росли бивни, кабаньи клыки, он дрожал и всхлипывал, перейдя в безудержный галоп, неодолимая сила швырнула его за угол дома, понесла вдоль стены, попадались обёртки и целлофановые кульки, попадались развороченные кучи опавших листьев, а впереди уже виднелась афиша, и девочка, всё ещё стояла у неё, её очаровали нелепые тени поднявшихся на тумбы слонов, я тебе покажу слонов, хрипел сам себе Парамоныч, не шевеля для этого ртом, а, только дёргая мозгами, выдавливая хрип из мозгов, я тебе покажу слонов.

Илья Масодов: проститутка //chewbakka.com

Она была в туфельках, в чёрных колготках, в тёмно-серой юбке, она читала афишу, повернув лицо кверху, губы её шевелились, одной рукой она крутила завязку капюшона, вторую держала в кармане куртки. Девочка повернулась и посмотрела на Парамоныча, который уже встал позади неё, у фонарного столба, всей широтой своих огромных глаз. Взгляд её длился лишь мгновение, но за это мгновение Парамоныч понял, как хрупко существо девочки, будто нежный цветок, расцветший морозной ещё ранней весною.

Девочка отвернулась к афише. Парамоныч храпливо всхлипнул. Волосы девочки, заплетённые в косу расходились пробором, просвечивая голой кожей головы. Уши были маленькие и такие нежные, каким не бывает ничто на свете. Парамоныч мысленно заставил девочку нагнуться перед собой вперёд, коса свалилась набок, обнажая чистый и тонкий затылок. Я тебе покажу слонов, безгласно простонал Парамоныч, давясь откуда-то взявшейся слюной. Глаза его стали наливаться кровью.

Девочка повернулась и пошла по тротуару, против хода троллейбусов, растворившись в чёрной древесной тени, иногда, правда, её освещали фары проносящихся навстречу машин. Парамоныч шёл сзади неё, под самыми стенами домов, покачиваясь, как сухопутный ящер. Девочка торопилась, ведь уже было поздно, и ей, наверное, хотелось домой. Парамоныч знал, что она живёт где-нибудь неподалёку, и все жизненные соки сгустились внутри него в тяжёлую творожную массу от предчувствия конца истекающему времени. Слоны хрипло ревели в своих ямах. Слоны шарили хоботами по земле, превращая её в удушающую, ломающую ноги грязь.

Не дойдя до перекрёстка со светофорами, девочка стала переходить улицу и остановилась посередине, чтобы пропустить несколько автомобилей. Её чёрные колготки становились белыми от света фар, будто оставляя ноги голыми. Парамоныч знал, что скоро снимет с девочки колготки и посмотрит, какие у неё пальчики, и что нарисовано на вытянутых ладошках ступней. Земноводный язык его затрепетал во рту, имитируя звуки несуществующей речи. Девочка вспрыгнула на противоположный тротуар, промелькнула мимо светлых витрин гастронома и направилась к провалу двора. Парамоныч понёсся поперёк проезжей части. Его чуть не ударило мини-автобусом. В провале двора, куда вошла девочка, было тихо и темно. Девочка шла посередине пространства, обнесённого с одной стороны забором стройки, а с другой — длинной кирпичной стеной. На стене были чёрные, наглухо закрытые окна. Далеко, метрах в пятидесяти впереди, над забором горел белый фонарь, здесь же улица освещалась только прожектором, установленном на подъёмном кране, таком высоком, что прожектор можно было считать небесным светилом. Парамоныч оглянулся, и, не увидев на тёмной улице ни души, побежал вперёд.

Девочка, услышав его шаги, коротко обернулась и сразу тоже бросилась бежать. Парамоныч нагнал её прыжками и, схватив за куртку, отшвырнул в сторону, на бетонный забор. Наваливаясь на её сползающее тело, он вытащил из кармана складной нож и привычно раскрыл его пальцем.

— Ты здесь живёшь? — шёпотом спросил он её, беря рукой с ножом за волосы и нагибая лицом к земле.

— Нет, — прошептала девочка.

— А зачем ты сюда пошла? Зачем сюда пришла? — спрашивал Парамоныч, грубо хватая её свободной рукой сквозь колготки за ноги. Девочка стонала от боли и вяло вырывалась, стараясь меньше двигать головой, потому что Парамоныч цепко держал её за волосы.

Наконец он отпустил их, тяжело дыша. Девочка поползла было куда-то в сторону, но Парамоныч схватил её за плечо, дёрнул вверх и со всей силы ударил ножом в открывшуюся грудь, куда-то возле соска. Быстро вытащив, он ударил ещё раз. Девочка завизжала и задёргалась. Рука Парамоныча, которой он держал нож, намокла от её крови. Он бросил девочку на землю, посмотрел и топнул её подошвой ботинка, как копытом, в лицо, сверху, будто давил таракана. Она перестала визжать, заныла от боли. Парамоныч топнул ещё раз, целясь каблуком в висок. Тут она затихла, только продолжала немного подёргиваться на земле.

Парамоныч, всхлипывая от избытка чувств, присел рядом, вытер её юбкой лезвие ножа и пальцы державшей его руки.

— Ну что, посмотрела слонов? — спросил он девочку.

Той было так плохо, что она не могла отвечать. Парамоныч погладил волосы девочки, задрал на ней окровавленную юбку и стащил чёрные колготки за резинку, сорвал их со ступней вместе с туфельками. Ноги у девочки были тёплые. Она уже перестала вздрагивать и совсем не дышала. Парамоныч, действуя по заранее намеченному плану, осмотрел пальцы на ногах девочки и разрезал ей продольно ножом ступни. Потом он вытащил правую руку девочки из куртки, распорол ножом рукав кофточки и стал резать предплечье, от ладони к локтю. Полилась кровь. Она закрасила всю руку девочки и стала падать ей на живот, а Парамоныч, покончив с одной рукой, взялся за вторую. Работал он неспешно, поглядывая на лицо своей жертвы, закинутое назад, голова девочки валялась просто на грязной земле, и своими широко разинутыми, как у куклы, глазами, она смотрела вдоль улицы, туда, куда раньше шла.

— Ну что, посмотрела слонов? — снова спросил Парамоныч.

Впрочем, вопросом это трудно было назвать. Просто губы его бессмысленно двигались, смыкаясь и размыкаясь в определённой последовательности, а вопрошающей мысли не было. Зарезанная девочка стала мыслями Парамоныча, мало сказать, что он не мог думать ни о чём, кроме неё, он именно думал ею, её руками, глазами, губами. Может быть, для этого она была ему и нужна: чтобы думать её трупом, потому что иначе думать Парамоныч не умел. И этот процесс мышления был таким же счастьем Парамоныча, как цветение может быть счастьем дерева, при условии, что у дерева в принципе может быть какое-то своё счастье.

Мысли Парамоныча длились до тех пор, пока острие ножа не упёрлось во что-то на своём пути, при этом раздался тихий звук, словно вилка задела дно тарелки. Парамоныч сразу перестал думать и начал знать. Он знал, что это не может быть кость, но всё равно бросил нож на землю, и принялся вытряхивать из разрезанной руки девочки кровь, чтобы посмотреть, что же там такое. В свете прожектора, далёкой и пыльной электрической луны, он увидел, как тонко засветился в распоротой плоти презренный металл. Парамоныч забулькал, захрюкал и стал отирать ладонью непрерывно сочащуюся кровь, выворачивая девочке руку, чтобы разглядеть получше, хотя он уже знал, что это такое, это были золотые браслетики, тонкие, резные, с бирюзовыми камушками, надетые прямо на кость, эти наивные, трогательные украшения, какие так любят мёртвые.

— Проститутка! — слабо завыл Парамоныч, нащупав пальцами холодящие, твёрдые полоски металла. — Проститутка проклятая!

Он не мог поверить, всё существо его отказывалось поверить, что такое произошло именно с ним. Долго длилась его страшная, земноводная жизнь, ещё дольше, чем он сам помнил, но теперь ей настал конец. Так глупо, так подло. Страх, огромный, как бездонное море, покрыл Парамоныча ледяными иглами, так что он перестал быть собою, а превратился в некое подобие крупного арктического ежа. Парамоныч с ужасом ощутил, что снова думает, и при этом думает он смертью, её телом, её запахом, её сырой, космической тенью, постепенно покрывающей всё бытие. Он поднял голову и увидел саму смерть — она полетела к нему вдоль дороги, оттуда, куда смотрели широко раскрытые глаза девочки, смерть понеслась ему навстречу, как чёрный ком газет, и не ветер нёс её, а она несла с собой ветер.

— Аааа! — дико завыл Парамоныч, дрожа и закрываясь рукой.

Он знал, что проститутку встречают только раз, в самом конце жизни. И за неё надо платить собой.

Перед ударом у Парамоныча в голове осталась только одна, да и то совсем кромешная, непостижимая мысль. Зато она была огромна.

Константин ЦИОЛКОВСКИЙ: очки да борода космоса

Писатель Виктор Шкловский, встречавшийся со знаменитым старцем в Калуге, говорил, что Циолковский признался ему однажды, что «разговаривает с ангелами». Согласно его концепции, ангелы — высшие разумные существа, более совершенные, чем люди. Люди в будущем (в результате космоантропогенной эволюции) должны превращаться в ангелов.

Мы должны болеть, умереть, потерять близких. Жизнь невозможна без горя и страданий. Но в мире много горя, более или менее, устранимого. Почему мы терпим материальную нужду, не пользуемся комфортом, когда богатства и силы природы неисчерпаемы? Почему на старости лет мы остаемся без крова и умираем от лишений? Зачем отец семейства надрывается один для прокормления своего многочисленного семейства? Почему, умирая, множество людей оставляют свои семьи беспомощными? Почему всю жизнь мы должны дрожать за судьбу близких? Почему всякого человека, не исключая богатых, сильных и властных, подстерегают бедность, горести и всякие несчастья? Избави, Боже, нас винить за это кого-нибудь, кроме нашего неразумия, кроме скудости мира наших идей. Если бы были отысканы гении, то самые ужасные несчастья и горести, которые даже кажутся нам сейчас неизбежными, были бы устранены! Гении совершали и совершают чудеса.

Я не желаю жить жизнью низших рас. Жизнью негра или индейца. Стало быть, выгода требует погасания низших рас!

Каковы же эти дурные формы? Это формы животных и неудачных людей. Их надо уничтожать, не причиняя им страданий… Мы знаем, что уничтожать другие формы можно и без мучений — прекращением их размножения. В этом и состоит земная нравственность.

Всякие низшие животные и несовершенные люди — вроде калек, преступников — совсем не должны существовать… Они вымирают без потомства, вымирают тихо и счастливо… Надо всем стремиться к тому, чтобы не было несовершенных существ, например насильников, больных, слабоумных, несознательных. О них должны быть исключительные заботы, но они не должны давать потомства. Так безболезненно они угаснут. Не должно быть в мире несознательных животных, но и их не нужно убивать, а изоляцией полов или другими способами останавливать их размножение. Сейчас жители северных стран не могут обойтись без домашних животных, но со временем, когда каждый получит право на 4 десятины земли в теплом климате, не только дикие, но и домашние животные окажутся излишними.

Размножение лентяев нежелательно. Совершенно бесполезный человек будет осужден и приговорен к бесплодию. Или их самих, или их жен сделают бесплодными. Тогда они проживут жизнь в счастье, но не обременят человечество своим родом.

Положим, человек или другое смертное животное живёт только до тех пор, пока не начинается уклон к старости и к тяжести жизни. У человека этот период начинается с 30, 40 или 50 лет, смотря по темпераменту или условиям. Когда начинается у человека жизненная тяга, убьём его безболезненным способом. Врачи уверяют, что такой способ есть. В самом деле, если устроить машину, которая в тысячную долю секунды или ещё скорее (это теоретически возможно) раскрошивает человека на малейшие кусочки, то как это разрушение может ощущать человек? Оно не должно сопровождаться мукой, так как не может отразиться на нервах по своей кратковременности, не может запечатлеться памятью.

В будущем исчезнут унижающие нас половые акты и заменятся искусственным оплодотворением. Женщины будут рожать, но без страданий, как родят низшие животные. Произведенные ими зародыши будут продолжать развитие в особой обстановке, заменяющей утробу матери.

Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели… Мир — это феникс, где всякая смерть есть катаклизм. Ему подвержены звезды, Солнце, планеты, микробы, растения, животные и человек. Катаклизм есть обязательное и неизбежное качество всякой материальной индивидуальности. Но все человечество в целом будет бороться за свое бессмертие всеми доступными ему средствами, которых нет ни в чем и нигде, это — разум.

Герои и смельчаки проложат первые воздушные тропы трасс: Земля — орбита Луны, Земля — орбита Марса и еще далее: Москва — Луна, Калуга — Марс.

Человек полетит в Космос на ракете. Конечно, это будет русская ракета, и, конечно, полетит на ней русский человек. Да, да, именно русский человек-богатырь, отважный, смелый, храбрый первый звездоплаватель. Именно русский, а не немец, не француз, не англичанин, не американец.

Нет бога-творца, но есть космос, производящий солнца, планеты и живых существ: нет всемогущего бога, но есть вселенная, которая распоряжается судьбой всех небесных тел и их жителей. Нет сынов божьих, но есть зрелые и потому разумные и совершенные сыны космоса. Нет личных богов, но есть избранные правители: планет, солнечных систем, звёздных групп, млечных путей, эфирных островов и всего космоса. Нет Христа, но есть гениальный человек, великий учитель человечества.

Я нисколько не сомневаюсь в правдивости и научности моих оптимистических выводов… И ничего не признаю, кроме материи. В физике, химии и биологии я вижу одну механику. Весь космос — бесконечный и сложный механизм. Сложность его так велика, что граничит с произволом, неожиданностью и случайностью, она дает иллюзию свободной воли сознательных существ.

Бог есть то, что распоряжается всеми нами, от чего зависит и судьба людей, жизнь и счастье всего существующего, судьба солнц и планет, судьба живого и мертвого. И такой Бог есть, потому что это Вселенная, и она произошла от идеи первопричины, она родила жизнь, жизнь разум, который должен преобладать в космосе и дать счастье всему. Бог есть объединяющая всех существ идея любви и солидарности.

Мы должны оставить все внушенные нам правила морали и закона, если они вредят высшим целям. Все нам можно и все полезно — вот основной закон новой морали.

В свои 78 лет, сражаясь с многочисленными болезнями, Циолковский писал: «…я продолжаю вычислять и изобретать… Сколько я передумал, какие только мысли прошли через мой мозг. Это уже были не фантазии, а точное знание, основанное на законах природы; готовятся новые открытия и новые сочинения… Человек — прежде всего философ и воин. Он обязан жить до конца!»

подготовил Антон КОРАБЛЕВ и Андрей КОРОЛЬ

Джордж КАРЛИН: желчь и ненависть

В случае Джорджа Карлина, знаменитого американского комика и писателя, юмор* – это смесь из большого количества черной желчи, ненависти, спермы и языковых игр. В своих выступлениях он не только высмеивал верующих, обывателя, государство, бога и других, но и объявлял списки парней, чьи задницы давно пора надрать. С годами он становился только желчнее и злее, и ушел от нас на пике своей творческой активности.

Я здесь, чтобы развлекать и информировать!

…возможно самое интересное, что вы можете сделать с вашей жизнью! Закончить её! Не думаю что я сам смогу всё же. А вы? Боже! Я бы не смог совершить самоубийство даже если бы моя жизнь зависела от этого! Я не размышляю на эту тему. Я не гадаю: «Почему он это сделал?» «Что у него было на уме?» Знаете, о чём я думаю? Где, бля, найти время? У кого есть время на самоубийство? Разве вы не заняты? Мне до хрена чего нужно сделать! Суицид будет далеко внизу в моём списке. Возможно, ниже, чем поджечь свой дом. Не захочу ли я сначала попробовать немного самоистязания? Понимаете? Отрезать пару кусков от руки. Посмотреть, понравится ли мне идея в целом. Потому что у тебя должны быть приоритеты, чувак! Понимаешь? И у тебя так же должен быть план для чего-то вроде этого. Ты должен эту хрень спланировать! Люди не выбегают просто из дома и не прыгают с моста. Есть вещи, которые ты должен решить! Время важно! Когда ты собираешься это сделать? Ну, посмотрим. Среда забита. Нужно отвести Тимми в цирк. В четверг выходят «Survivors». В пятницу у меня чистка прямой кишки. Предки приезжают в воскресенье. Воскресенье! Именно то, что нужно! Возможно, мама найдёт моё тело! Так ей и надо за всю хуйню, что она со мной творила. Затем тебе нужно выбрать способ! Как ты это сделаешь? Ну, посмотрим. Боюсь высоты, это не хорошо. Не могу проглотить таблетки, не люблю вид крови. Ёбаные духовки электрические. Я бы лёг под поезд, но чёртову дорогу не проложат здесь ещё лет тридцать! Может быть, просто возьму пистолет и выстрелю се6е в рот. А… Вдруг промажу? Предположим, я выживу! У меня будет охуенная дыра в голове! И мне придётся носить какую-то дурацкую шапку. Ну, полагаю я просто повешусь. Это будет хорошо. Нужно достать верёвку. Вот чёрт! Всегда что-то! У меня есть верёвка в гараже. А она вся в смазке и краске. Не хочу, чтобы всё это мне на шею попало. У Wal-Mart специальное предложение на верёвку на этой неделе! Нет смысла тратить кучу денег, чтобы убить себя. Опять же, я всегда могу расплатиться кредиткой, и мне никогда не придётся платить за эту хуйню! Хе, значит так тогда! Я вешаюсь, а Wal-Mart платит за это!.. Суицид интересная тема для меня, потому что это, по сути, интересное решение. Добровольное решение больше не существовать. Это мудро! Вы знаете что это? Это окончательный макияж.

Эта страна наполнена ничтожествами и говнюками! Вы замечали это? О, боже мой, да! Конечно же! Ничтожества, говнюки, ебланы, отморозки, задроты и долбоёбы! И все они голосуют. Они все голосуют, ага. На самом деле, иногда создаётся впечатление, что они единственные, кто голосует. Обычно вы можете сказать, что они голосовали, когда посмотрите на результаты подсчётов. Чувак, это точно не я трачу там время на бессмысленную деятельность типа этого. Люди пиздец тупые! Тупее чем второй слой краски! И это не просто декламация и бредни! Это не просто выпускание пара. У меня есть немного улик, чтобы поддержать своё заявление. Только нация невежественных полудурков могла взять это прекрасное место, и превратить его в то, что оно представляет сегодня. Торговый центр! Большой блядский торговый центр. Вы знаете это? Это всё что здесь есть, народ. Миля за милей из центра за центром. Много-много торговых центров, большие и маленькие. Они строят мини-центры между большими центрами. А между миницентрами они помещают минимаркеты. А между минимаркетами у нас стоянки, заправки, магазины, прачечные, дешёвые отели, фаст-фуд забегаловки, стрип-клубы и магазины для взрослых. Америка, красавица! Одна большая трансконтинентальная коммерческая выгребная яма… Эта страна большой свинарник!

Боже, люди скучные. Люди просто бля скучные. Знаете, что было бы отлично для парня вроде меня? Просто быть в коме. Разве это не будет великолепно? Ничего не делать целый день. Просто гадишь и дышишь через трубку. Они кормят тебя через трубку. Нечего делать. Ха, ты говоришь о том, чтоб быть овощем на кушетке? Именно так чувак. Никто не звонит. Никто не заваливается неожиданно. А если и завалится тебе совершенно по фигу, потому что ты в коме, и ты практически, клинически, мёртв. И ты не обязан слушать их глупое дерьмо. Их глупое дерьмо об их новой ездовой газонокосилке с двухтоновым клаксоном и GPS, в случае если они заблудятся на газоне. И их босс, и их работа, и их машина, и их дети. Господи бля Иисусе, их дети. Народ, народ, нет ничего хуже.

Народ, ненавижу портить вам веселье, но нет такой вещи как права, хорошо? Они воображаемы. Мы их придумали, как Бугимена, три поросёнка, Пиноккио, мать гусыню, херню типа того. Права — это идея. Они просто воображаемые. Это милая идея. Милая, но это всё. Милая и выдуманная. Но если вы думаете, что у вас есть права, позвольте спросить вот что, откуда они взялись? Люди скажут: «Ну, они были даны Богом. Это Богом данные права». Вот, блядь, и снова мы о том. Снова о том. Оправдание Богом. Последнее прибежище человека без ответов и без аргументов. Они даны Богом. Что угодно, что мы не можем объяснить, должно быть снизошло от Бога. Я думаю либо у нас неограниченные права, либо у нас вообще нет прав. Лично я склоняюсь к неограниченным правам. Я чувствую, например, у меня есть право делать всё, что мне захочется. Но если я сделаю то, что вам не нравится, я думаю: у вас есть право убить меня. Где ты бля найдешь более честную сделку, чем эта? Так что в следующей раз, когда какой-то засранец скажет тебе: «У меня есть право на моё мнение», ты скажи: «А, да? А у меня есть право на моё мнение, а моё мнение в том, что у тебя нет прав на твоё мнение». Затем пристрелите уёбка и уходите.

…люди не более чем обычные животные из джунглей. Дикари. Никакой разницы с кроманьонцами, которые жили 25000 лет назад в месте, напоминающем лес, и ели личинок с гнилых брёвен. Никакой разницы! Наша ДНК существенно не изменилась за сотню тысяч лет. Мы всё еще функционируем на уровне низшего мозга. Мозга рептилии. Дерись или беги, убей или будь убит. Теперь, нам нравится думать, что мы развитые и продвинутые, потому что мы можем построить компьютер, летать на самолёте, плавать под водой, мы можем написать сонет, нарисовать картину, сочинить оперу… Но вы знаете что? Мы вряд ли вышли из джунглей на этой планете. Далеко ещё не вышли. Что мы есть так это полу-цивилизованные звери, с бейсбольными кепками и автоматическим оружием.

Я думал о тех молодых женщинах, которых сегодня похоронили. Вы когда-нибудь думали о них? Скорей всего нет! Но я думал об этих молодых женщинах, которые умерли три или четыре дня назад и были похоронены сегодня. У некоторых из них было плохое сердце, понимаете? У некоторых плохие почки, но у многих были отличные хорошие пёзды! Хорошие пёзды, отличные сиськи, довольно крепкие жопы, которые пропадут! В земле! Меня это просто огорчает, что какая-то хорошенькая молодая пизда должна гнить шесть футов под землёй. Потому что ты думаешь, в эту эру, что, если ты можешь пожертвовать сердце кому-то, кто в нём нуждается, должен быть способ для использования этих пёзд. И доставлять их людям, которые в них нуждаются!

Теперь, вы можете этого не знать ввиду того сколько вещей я говорил все эти годы, но мне нравятся люди. Нет, правда. Мне нравятся люди, но они мне нравятся короткими очередями. Мне не нравятся люди в течение длительного времени. У меня все в порядке с ними ненадолго, но как только проходит минута, полторы, мне надо уебывать оттуда. И причина этому, причина которую вы возможно разделяете. У меня очень низкий уровень терпимости к тупой херне. Именно так. Тупая херня. Вы знаете. И каждый хочет рассказать тебе его тупую херню, многие из них не знают когда нужно прекратить разговор. Вы общались с таким парнем? Он не знает когда закончить разговор, просто продолжает болтать, будто у него словесный понос. Тупое тривиальное дерьмо, до которого тебе дела нет, вещи в которых ты даже отдаленно не заинтересован.

Я современный человек! Человек тысячелетия! Цифровой и некурящий! Разносторонний, мультикультурный, постмодернистский деконструкционист, политически, анатомически и экологически неправильный. Я был подключен и скачан, введен и разработан. Я знаю верх сокращения, я знаю низ усовершенствования. Я высокотехнологичный с низким уровнем жизни! Новейший, современный на обоих берегах многозадачный, и я могу дать вам гигабайт в наносекунду! Я новая волна, но я из старой школы; и ребёнок внутри меня вырывается наружу. Я теплопроводный, в поисках нагрева, добросердечный клёвый клиент, активизируемый голосом и био-деградирующий. Я соединяюсь с моей базой данных; и моя база данных в киберпространстве, так что я интерактивный, гиперактивный и, время от времени, я радиоактивный! Я на встрече, на задании, на связи и без наркотиков! У меня нет нужды в коке и спиде! У меня нет желания пить и блевать! Я сиюминутный, на острие, выше крыши, но ниже радара. Концептуальный, низкопрофильный, средней дальности баллистический миссионер. Наводящаяся бомба, высококлассный подающий. Я одеваю мощные галстуки, я говорю: сила врёт, я дремлю, я бегаю почётный круг. Я полностью непрерывен, большеногий, удивительный человек дождя с проактивным расширением. Яростный трудоголик, трудящийся яростеголик; вне реабилитации и в отрицании. У меня есть личный тренер, личный закупщик, личный помощник и личное расписание! Вы не можете меня заткнуть! Вы не можете меня слить! Потому что я неустанный, и беспроводной, я альфа-самец на бетаблокаторах. Я неверующий, я сверхуспешный; расслабленный и модный. Открытый, домашний, недорогой, требовательный! Многоразмерный, долгоиграющий, высококачественный, быстродействующий, подготовленный и построенный чтобы остаться! Я ручной, независимый, головной коленный рефлекс; преждевременно пост-травматический, и у меня есть дитя любви, которое шлёт мне письма ненависти! Но я чувствую, я забочусь. Я исцеляю, я делюсь. Поддерживающий, склеивающий, оказывающий первую помощь. Мой вывод упал, но доход поднялся! Я беру короткие позиции на длительные облигации, и мой постоянный доход имеет свой ток наличности. Я читаю спам, я ем мусор, покупаю нежелательные облигации и смотрю спорт. Я возрастно-специфичный, капиталоёмкий, дружелюбный к пользователю и не переношу лактозу! Я люблю грубый секс; мне нравится жёсткая любовь, я использую слово на Х в своих письмах, и программы на моём жёстком диске полный хардкор — не мягкое порно! Я купил микроволновку в минимаркете. Я купил мини-вен в мегамагазине. Я ем фаст-фуд в медленном ряду, я безналоговый, крошечный, готовый, и любых размеров! Полностью экипированный, фабрично-утверждённый, больнично-тестированный, клинически одобренный, научно-сформулированное медицинское чудо! Я был предвымыт, предподготовлен, предразогрет, предпоказан, предутверждён, предупакован, проверен, высушен, дважды завёрнут, вакуумно запечатан, и у меня неограниченная ёмкость! Я грубый чувак. Тощий и злой. Задранный, запертый и готовый зажечь! Резкий, крутой и сложный к обману. Я не тороплюсь, я иду с потоком. Я катаюсь с приливом, у меня скользящий шаг. Вожу и двигаюсь под парусом, вращаюсь, танцую и колбашусь, плачу и выигрываю. Я не дремлю, поэтому не проигрываю! Я держу педаль к металлу и резину на дороге. Я радушный участник! И время ланча — время хруста. Я зависаю, нет никаких сомнений, и зависаю я жёстко. Конец связи!

* Античная медицина описывала состояние человека соотношением четырёх жидкостей — крови, лимфы, жёлтой и чёрной желчи — которые они называли «гумор». Именно так и произошло слово «юмор».

подготовил Андрей КОРОЛЬ

социальная логика потребления

txt by makekaresus

Потребление определяет именно ту стадию, где товар немедленно произведен как знак, как знаковая стоимость и где знаки производятся как товары.
chewbakka.com

Вторая главная работа Бодрийяра, «Общество потребления», предлагает расширенную трактовку потребления. Конечно же, это наиболее узнаваемая социологическая работа Бодрийяра. Вначале следует подчеркнуть, что французы термин «consommation» не переводит как «потребительство», но как «потребление». Там консюмеризм (потребительство) – идея или идеология общества потребления, а потребление – процесс поглощения. Здесь подразумевается первичное использование, регулярное употребление и истощение. Для Бодрийяра потребление фундаментально является актом поглощения, охватывающим сознательный и бессознательный уровни, это «идея самого себя как потребление самого себя», или, как он называет это, «потребление потребления».
chewbakka.com

Исследование начинается характерно, с сокрушения части мифов потребительского общества. Согласно Бодрийяру, потребительское общество не влечет за собой подлинного прогресса, оно не пытается уничтожить бедность или произвести большее равенство между классами, полами и этническими группами; оно не способствует продвижению к богатству или изобилию. Вместо этого его цель состоит в поддержании системы социальных привилегий, непристойного различия и дискриминации; «зловещая» игра сформированных или персонализированных типов идентичности, конкурирующих за статус посредством вещей.

Во-первых, выделяются два специфических мифа: миф, что развитие повышает богатство и миф о том, что богатство приводит к демократии. «Рост» экономики, как аргументирует Бодрийяр, фактически производит структурную бедность – перманентный низший класс или исключенное меньшинство. Вопреки заявлениям экономистов и политических деятелей этот класс не является просто остаточным, потому что он никогда не исчезнет в силу продолжительного роста (насколько бы правдоподобно это ни выглядело сегодня). Бодрийяр уже далеко отошел от марксистского положения: «Ни сейчас, да и никогда не существовало «общества изобилия»… безотносительно к объему благ, произведенных или доступных, богатство привело к структурному избытку и к структурной нищете. На социологическом уровне нет равновесия. Каждое общество производит дифференциацию, социальную дискриминацию, а структурная организация основана на использовании и распределении богатства. Тот факт, что общество вступает в фазу роста, как произошло с нашим индустриальным обществом, нисколько ни меняет данный процесс».

Неравенство движет систему, обеспечивая основательную динамику для игр вызывающего различия. Бодрийяр не борется с тем, что капиталистическая система является «умышленно кровожадной», просто она стремится поддержать привилегию, доминирование и, через них, контроль. Простота в том, что новый автомобиль для отдельного потребителя – более эффективное средство общественного контроля, чем новая общественная больница, в то время как видимый низший класс маргиналов и отвергнутых служит вящим напоминанием о том, что случается, если Вы отказываетесь играть по правилам.

Важно подчеркнуть, что на данной стадии мысль Бодрийяра отличается сильным акцентированием на «детерминации общественной структуры»: социальный уровень причинности, вполне реальной, хотя и в значительной степени скрытой или не осознанной. Анализ Бодрийяра пытается проникнуть «под» или «за» «метафизическими» понятиями роста и богатства, первичного использования и регулярного потребления, чтобы представить действия системы через «подлинный анализ социальной логики потребления». Этот анализ демонстрирует фундаментальное неравенство и спорность – социальную войну статусов. Уровень идеологии с ее понятиями равенства, справедливости и технологического прогресса, вторично и выдвигает знаки свободы, тем самым маскируя «реальное» господство неравенства (хотя различие между реальным и обманчивым зафиксировано в следующем исследовании Бодрийяра — «К критике политической экономии знака»).

В очаровательном разделе «Общества…», названным «Расточительство», Бодрийяр начинает совершенствовать новое положение, которое будет детально разрабатываться и повторно артикулироваться на протяжении многих лет его карьеры – сравнение между культурами, где доминирует принцип символического обмена, либо тех, кто во власти знаков и симуляции. В «Системе Вещей» понятие символического измерения играло основную роль, но оно ориентировалось исключительно на вещи, жесты и житейские отношения, характерные для доиндустриальных Западных обществ: следы и остатки которых быстро исчезли. Символический обмен, по контрасту, является жизненным, динамическим принципом.

Методология Бодрийяра основана на развитии понятия символического обмена, преимущественно как парадигматически социологического. Он выступает против взгляда «здравого смысла», что трата является безнравственной и общественно дисфункциональной через обращение к социологическому смыслу, который выявит истинные функции траты: «Все общества тратили впустую, проматывали, расходовали и поглощали вне какой-то строгой необходимости, из простого резона, то есть в потреблении излишка, избытка, чтобы человек – и общество – чувствовали не просто, что они существуют, но то, что они – живые».

Бодрийяр, привлекая Мосса, развивает компаративистику между ограничительной системой взглядов, предлагаемых экономистами и более общей «тотальной социальной логикой». От более позднего вида траты существует позитивная функция. Это — участок производства социальных ценностей, ценности престижа, разряда и статуса – символические ценности в мысли Бодрийяра. Богатство получает свое выражение через расточительство: быть способным тратить суммы, эквивалентные годовому окладу учителя, на новый автомобиль, — сигнализирует о достатке; трата тех же денег на шубу еще более симптоматично. Здесь экономические ценности фунтов, долларов и евро потреблены: преобразованы в символические ценности статуса и власти. Решающее различие между потребительским обществом и более ранними формами социальной организации в том, что некогда коллективные, праздничные, церемониальные формы расточительства теперь индивидуализирован, персонализированы и регламентированы масс-медиа. Это различие намного сложнее, чем это вначале проявляется: «Мы должны отличить индивидуальную или коллективную трату как символический акт расходования, как праздничную, ритуальную и экзальтированную форму социализации, от его мрачной, бюрократической карикатуры в наших обществах, где расточительное потребление стало ежедневным обязательством.

Это различие крайне символично для проекта Бодрийяра. В потребительском обществе трата денег больше не изглаживает или аннулирует индивидуальный субъект в судорожном моменте, опыте святости или ритуальном празднестве; вместо этого запечатлен субъект как индивидуальная единица внутри потребительской системы.

Третий главный текст Бодрийяра, «К критике политической экономии знака», разъясняет и развивает различие между символическими и семиотическими порядками, предлагающие систематический учет отличных форм социальной стоимости. Бодрийяр даже представляет это как «общую» таблицу «всех стоимостей».

«Идеологический генезис потребностей» постулирует существование четырех различных логик стоимости: «функциональное логика потребительской стоимости» основана на полезности; «экономическая логика меновой стоимости» основана на эквивалентности; «дифференциальная логика стоимости-знака» основана на закодированных различиях; наконец «логика символического обмена», характеризованная амбивалентностью, а ни законом, ни стоимостью, но строго говоря «антистоимостью» или «антиэкономикой». Таблица – не статичная типология, но одна из переходов, реконверсий и «транзита» стоимостей. Потребление, обмен и знак-стоимость работают вместе, чтобы запретить или отвергнуть символический обмен. Бесспорно, здесь существует теория властных отношений, хотя большинство комментариев не в состоянии распознать что: «экономическая эксплуатация, основанная на монополии капитала и «культурное» доминирование, основанное на монополии кода, беспрерывно подкрепляют друг друга». Различие между знаком-обменом-стоимостью и символическим обменом часто упускаются, питая ошибочное мнение, что у Бодрийяра нет никакой теории власти. Стоит разъяснить, знаковый обмен вовлекает практики расточительства или заметного потребления в целях достижения и удержания своего статуса социальных отличий (стоимость). Однако, символический обмен состоит в расходовании или уничтожении стоимостей. Нет никакой отдельной или автономной «стоимости», которая имела бы возможность приспособиться к процессу символического обмена, либо присвоить себе его: действительно, процесс не должен подойти к концу. Символические обмены являются обязательными и циклическими, двойственными или коллективными, не индивидуальным выбором или выражения статуса или достатка через владение ограниченными или автономными вещами или ценностями. В словах Бодрийяра заключено следующее: «в символическом обмене… вещь не есть вещь: она неотделима от конкретного отношения, в котором она подвержена обмену; переносимый договор, скрепленный между двумя персонами: таким образом, зависимый по существу. Он не имеет, собственно говоря, никакой потребительской стоимости, ни (экономической) меновой стоимости».

Но отношения между знаками/стоимостями и символическим обменом не двойственны или контрастны, но весьма непостоянны и изменчивы. Все формы стоимости должны быть отвергнуты, чтобы достичь символического обмена, и наоборот, все формы стоимости (потребление, обмен, знак или репрезентация) работают в унисон «ломая и редуцируя символический обмен», чтобы далее «однажды символический обмен сломается, тот же самый материал абстрагируется в полезную стоимость, коммерческую стоимость, предписанную стоимость».

Марксизм делает возможным критическое теоретизирование отношений между потребительской стоимостью и экономической меновой стоимостью, своего рода, выставляя неравные социальные отношения собственности. Однако, для Бодрийяра, Марксизм не в состоянии критически теоретизировать знак и представление, область языка и культуры. Экономическая или товарная сфера утрачивает силу детерминации социальных отношений, но она не просто передана знакам; вместо этого происходит слияние двух уровней, производя политическую экономию знака. В этой комплексной, интегрированной системе или коде, только символическая амбивалентность имеет силу сменить или приостановить систему; она «приводит политическую экономию знака к бездействию». Бодрийяр делает попытку создания критической социальной теории политической экономии и представления, утверждая, что «меновая стоимость относится к потребительской стоимости подобно Означающего к Означаемому», и, более того, «меновая стоимость суть Означающее, а потребительская стоимость суть Означаемое». Здесь привлекает переопределение идеологического концепта. Идеологическая природа знаков, представления, должна быть обнаружена на уровне формы без содержания, не на уровне значений Означаемого, но в механике самого знака. Идеология, для Бодрийяра, «является процессом редуцирования и абстрагирования символического материала в форму… как стоимость (автономная), как содержание (трансцендентное), и как представление сознания (Означаемого)». Идеология, тогда, располагается не только в содержании отдельных знаков, но, что более существенно, в форме или процессе абстракции и эквивалентности.

Игра Означающих производит иллюзию устойчивого Означаемого; игра знаков – иллюзию отсылок; игра товаров – фикцию потребительской стоимости. Для Бодрийяра Означаемое (значение) и референт («реальная» вещь где-то там, в мире), — эти обе фикции, в конечном счете, неразличимы, потому что их содержание «назначено на них Означающим». Точно так же «реальная» или «естественная» потребительская стоимость есть фикция, назначенная системой товарно-меновой стоимости. Потребности и нужды, субъекты или люди, обладающие ими и представления, производят как бы условия возможности для разбивания мира на знаковые единицы, разъединения символических отношений на абстрактные «вещи»: «Реальный» стол не существует. Если он может быть зарегистрирован в своей идентичности (если он существует), так только потому, что он уже был обозначен, абстрагирован и рационализирован, тем разделением (decoupage), которое установило его в соотношении с собой… там не фундаментальное различие между референтом и означаемым».

Для Бодрийяра, тогда, «процесс сигнификации, по натуре, суть Ничто, вроде как гигантская имитационная модель значения», более того, «реальность есть только симулякр символического, его форма была редуцирована и перехвачена знаком». «Действительность» является «фантазмом», посредством которого знак был сбережен от символической деконструкции, его преследующей». Символический обмен неотступно преследует знак, угрожая демонтировать все формальные оппозиции, от которых он зависит: Означающее и Означаемое; знак и референт; и бинарные оппозиции из них вытекающие – природа/культура, мужской/женский, хороший/злой, черный/белый, взрослый/ребенок. Все же символическое не может быть определено, так как оно будет «отдавать» чем-то семиотическим и репрезентативным. Символическое «нельзя назвать аллюзией, нарушением»: «Мы ничего не можем сказать о том, что действительно является референтом знака (вне знака), что существует кроме знака, помимо двойственности, невозможно различить соответствующие разделенные термины».

chewbakka.com

Друзья! У нашего брата во Христе, Максима Мищенко, готова книга о Бодрийяре, поэтому мы ищем спонсоров, меценатов (или как их там еще назвать) для публикации этой монографии. Если у вас есть подвязки с издательствами, кум-брат-сват работает в этой отрасли, so welcome!
контактное лицо: Антон Кораблев [fwwmanthony@gmail.com]